Ирвин Шоу - Богач, бедняк

С кухни донесся шум, и она пошла в комнату Билли будить сына. Он, скрестив ноги, сидел в своей пижаме на кровати, тихонько перебирая струны гитары. Серьезный, белокурый, с задумчивыми глазами, розовощекий, со слишком большим носом для еще окончательно не сформировавшегося лица, худой, с тонкой, нежной мальчишеской шеей, с длинными, как у жеребенка, ногами, поглощенный своим занятием, без тени улыбки, такой дорогой и милый.

Его чемодан с открытой крышкой — на стуле, уже аккуратно упакован. Билли удалось, скорее всего в пику своим безалаберным родителям, уже в его возрасте пристраститься к порядку.

Гретхен поцеловала его в макушку. Никакой реакции. Ни враждебности, ни любви. Он взял последний аккорд.

— Ну, ты готов? — спросила она.

— Угу. — Он, выпрямив свои длинные ноги, соскочил с кровати. Пижама расстегнута на груди. Худощавый, с длинным туловищем — все ребра можно пересчитать, с калифорнийским летним загаром — целые дни, проведенные на пляже, купание в пенистых волнах, веселая компания юношей и девушек на раскаленном песке, соленые от морской воды тела, звонкие гитары. Насколько ей известно, он все еще девственник. Но на эту тему они никогда не говорили.

— А ты готова? — спросил он.

— Чемоданы в сборе, — ответила она. — Осталось только их закрыть.

У Билли была почти патологическая боязнь куда-нибудь опоздать: в школу, на поезд, на самолет, на вечеринку. Поэтому Гретхен всегда старалась все подготовить для него не спеша, заранее.

— Что тебе приготовить на завтрак? — спросила она, намереваясь устроить ему праздничное угощение.

— Апельсиновый сок.

— И все?

— Лучше ничего не есть. Меня рвет в самолете.

— Не забудь захватить свой драмамин.

— Да, обязательно. — Сняв пижамную куртку, он пошел в ванную чистить зубы. После того как они переехали к Колину, Билли почему-то наотрез отказывался появляться перед ней в голом виде. У нее на сей счет появились две теории. Она знала, что Билли обожает Колина, но знала и другое: Билли стал меньше любить ее за то, что они некоторое время жили с Колином, не зарегистрировав брак. Да, суровые, болезненные условности детства.

Гретхен пошла будить Колина. Он что-то бормотал во сне, беспокойно ворочался в кровати.

— Ах, вся эта кровь! — вдруг отчетливо произнес он.

Что это с ним? Что он имеет в виду? Войну? Или свою картину? Ничего сразу не понять при общении с кинорежиссером.

Она разбудила его нежным поцелуем за ухом. Он лежал тихо, неподвижно, уставившись в потолок.

— Боже, да еще ночь! — воскликнул он.

Она поцеловала его еще раз.

— Ты что, какая ночь, давно уже утро.

Он взъерошил ей волосы. Как жаль, что она уже побывала в комнате Билли. Когда-нибудь, как-нибудь утречком, может, в один из государственных или религиозных праздников Колин наконец займется с ней любовью? Чем же это утро сегодня хуже? Да, неукротимые ритмы желания.

Он со стоном попытался подняться, но упал снова на спину. Протянул руку.

— Ну-ка, дай несчастному руку, — сказал он. — По доброте сердечной.

Гретхен, сжав его руку, дернула его на себя. Теперь он сидел на краю постели, потирая глаза тыльной стороной руки, щурясь от неприятного резкого дневного света.

— Послушай, — сказал он, отнимая руку от глаз. — Вчера на просмотре в предпоследней части картины что-то тебе не понравилось. Что именно? — с тревогой в голосе спросил он.

Ну вот, началось, даже не дождался завтрака, подумала она.

— Я ничего не говорила, — напомнила она ему.

— Тебе и не нужно ничего говорить. Достаточно того, как ты начинаешь дышать.

— Не заводись, ты и так — клубок нервов, — сказала она, стараясь уклониться от разговора. — Тем более сейчас, когда ты еще не выпил кофе.

— Давай, выкладывай…

— Ладно. Мне действительно что-то там не понравилось, только я никак не могла понять, что именно.

— Ну а теперь?

— Думаю, что понимаю.

— Так в чем же дело?

— Ну, это в эпизоде, когда он получает известие и считает, что по его вине…

— Да, ты права, — нетерпеливо сказал Колин. — Это одна из ключевых сцен в картине.

— Он у тебя ходит, ходит по дому, глядит на свое отражение то в одно зеркало, то в другое, то в зеркало в ванной комнате, то в зеркало во весь рост на стене кладовки, в потемневшее зеркало в гостиной, в увеличительное зеркальце для бритья, наконец, в дождевую лужу на крыльце…

— Сама идея довольно проста, — сказал с раздражением Колин. — Он изучает самого себя, не побоюсь банальности, он заглядывает себе в душу при разном освещении, с разных углов, чтобы понять… Ну и что здесь плохого, никак не пойму. Что тебе не нравится?