Ирвин Шоу - Богач, бедняк

— Сейчас я возглавляю крупную корпорацию, — сказал Рудольф. — У меня вскоре появится множество вакансий. Я смогу подыскать тебе постоянную работу…

— Что же мне придется делать? Гонять грузовичок за пятьдесят баксов в неделю?

— Нет, кое-что получше. Ты ведь совсем не дурак. Можешь, в конце концов, стать менеджером, возглавить отдел или даже отделение, — сказал Рудольф, сам не зная, по плечу ли ему такие щедрые обещания?

— Для этого нужно всего лишь немного здравого смысла, а я не желаю ничему учиться, — отрезал Томас. — Разве ты этого не знаешь? — Он поднялся. — Теперь мне пора. Меня дома семья ждет.

Рудольф пожал плечами. Поглядел на шуршащие на ветерке банкноты и тоже встал.

— Ну, как будет угодно. Поступай как знаешь. Пока.

— Не нужно мне никакого «пока». — Томас пошел к двери.

— Я приду к тебе, посмотрю на твоего сына, — сказал Рудольф. — Сегодня вечером. Идет? Приглашу тебя с женой на обед. Ну, что скажешь?

— На хрена мне все это нужно, вот что я тебе скажу.

Он открыл дверь, постоял на пороге:

— Приходи как-нибудь на мой матч. Возьми с собой Гретхен. Болельщики мне не помешают. Только не вздумай заходить ко мне в раздевалку, понял?

— Советую тебе хорошенько обо всем подумать. Ты знаешь, где меня найти, — устало сказал Рудольф. Он не привык долго кого-то уговаривать, и продолжительные уговоры его изматывали. — В любом случае мог бы приехать в Уитби и навестить мать. Она спрашивала о тебе.

— Что же ее интересовало? Не повесили ли еще меня, так? — Томас с хитрецой осклабился.

— Она говорила, что хотела бы увидеть тебя перед смертью.

— Маэстро, пусть вступают скрипки, прошу вас, — съехидничал Томас.

Рудольф написал на листке адрес их дома в Уитби и номер телефона.

— Если ты передумаешь, вот наш адрес.

Томас колебался, не зная, брать ли адрес. Потом, взяв бумажку, небрежно сунул ее в карман.

— Ладно, увидимся лет через десять, братик. Может быть. — Он вышел из номера, захлопнув за собой двери.

Теперь, когда брат ушел, комната стала больше, как бы увеличилась в размерах. Рудольф не спускал глаз с двери. Интересно, как долго может длиться ненависть? В такой семье, как у них, видимо, вечно. «Трагедия в доме Джордахов», то есть в супермаркете. Подойдя к кровати, он осторожно собрал купюры, положил их в пакет. Сейчас уже поздно идти в банк. На ночь он положит деньги в сейф отеля.

Одно не вызывало у него никакого сомнения: он никогда не воспользуется этими деньгами. Завтра он вложит эти деньги в акции компании «Д. К. Энтерпрайсиз» на имя Томаса. Придет время, и они понадобятся Томасу, это яснее ясного. Но к тому времени их будет не пять тысяч, а значительно больше. За деньги прощения не купишь, но они могут существенно помочь, чтобы залечить старые раны.

Он ужасно устал. Ни о каком сне не могло быть и речи. Рудольф снова разложил перед собой чертежи архитекторов. Вот оно перед ним, его грандиозное начинание, захватывающее его воображение, вот они, его мечты на бумаге, надежды на будущее, которым еще предстоит сбыться. Да вот только сбудутся ли? Он смотрел на вычерченную карандашом фамилию Калдервуда, которой вскоре предстояло вспыхнуть холодным ярким неоновым светом в темной ночи. И скорчил недовольную гримасу.

Зазвонил телефон. Звонил Вилли, в веселом, как всегда, расположении духа, трезвый.

— Послушайте, принц купцов, — сказал он. — Не желаете ли нанести нам со старухой визит и пообедать вместе с нами? Мы отправляемся в ближайший кабак.

— Прости меня, Вилли, — ответил Рудольф. — Но сегодня я занят. Никак не могу. У меня — деловое свидание.

— Жаль. Завидую твоему успеху, принц купцов, — шутливо сказал Вилли. — Ладно, как-нибудь увидимся.

Рудольф медленно положил трубку на рычаг. Он увидится с ним теперь не скоро, уж во всяком случае обедать с ними не станет.

Оглядывайся по сторонам, Вилли, когда будешь выходить из дверей какого-нибудь дома, где тебя ждут.

«Дорогой сынок, — было написано прилежным, как у школьницы, почерком, — твой брат Рудольф дал мне твой адрес в Нью-Йорке, и я решила воспользоваться такой возможностью, чтобы написать моему пропавшему мальчику после стольких лет разлуки».

Ну вот, подумал он, еще только этого не хватало! Он только что пришел домой, и письмо лежало на столике в коридоре. Тереза громыхала кастрюлями на кухне, а их малыш что-то бормотал, словно индюк.

— Я пришел, — крикнул он на ходу, направляясь в прихожую. Сел на кушетку, отпихнув ногой игрушечную пожарную машину. На покупке этой оранжевой атласной кушетки настояла Тереза. Он держал письмо в руках, не зная, что с ним делать: если выбрасывать, то куда и когда.