Ирвин Шоу - Богач, бедняк

Когда Дентон подвергал свирепым нападкам очередную статью в «Уолл-стрит джорнал», в которой рассказывалось об еще одном хитроумном слиянии нескольких компаний или биржевых спекуляциях на нефти, в результате чего федеральная казна недосчитывалась миллионов долларов, Рудольф особенно внимательно его слушал, с восхищением воспринимая такую закулисную технику крупного мошенничества, которую перед ними безжалостно обнажал профессор, старательно все записывал в свою тетрадку, надеясь, что наступит такой день, когда и перед ним откроются соблазнительные возможности ведения своего бизнеса.

Рудольф, конечно, добивался исключительно хороших оценок, и не столько ради удовлетворения собственного тщеславия, сколько ради вероятных преимуществ в будущем. И если он внимательно выслушивал высокопарные тирады Дентона, то выступал не в роли его ревностного ученика, а в роли разведчика на территории противника. Все три курса его обучения у Дентона завершились тремя «отлично», и Дентон даже предложил ему стипендию аспиранта на факультете современной истории на следующий год.

Хотя в глубине души Рудольф не разделял наивных взглядов Дентона, этот профессор был единственным преподавателем в колледже, который ему нравился, нравился стабильно во время учебы, и, по его твердому мнению, только он один научил его, Рудольфа, чему-то полезному.

Он, конечно, держал свое мнение, как и все прочее, в глубокой тайне, и все преподаватели на факультете всегда считали его серьезным студентом, дисциплинированным молодым человеком и с уважением относились к нему.

Спикер заканчивал, упомянув в своей заключительной фразе имя Господа. Раздались громкие аплодисменты. Потом выпускников стали вызывать для получения диплома. Президент весь сиял, когда вручал каждому выпускнику перевязанный красивой ленточкой свиток. Он, конечно, получил еще одно очко в свою пользу, так как ему удалось затащить на эту церемонию члена кабинета. Он ведь не читал письма Бойлана по поводу этого его «сельскохозяйственного училища».

Все дружно спели студенческий гимн, оркестр заиграл бодрый марш. Выпускники в черных мантиях выстроились между рядами, где сидели родители и родственники. Черные точки их мантий под летней густой листвой дубовых деревьев смешивались с яркой расцветкой женских платьев, и казалось, что стая черных воронов что-то клюет на поле, усеянном цветами.

Рудольф ограничился несколькими рукопожатиями. У него сегодня — трудный день, и такая же ночь ожидается впереди.

Дентон разыскал его в толпе, поздравил, пожал ему руку, этот маленький, сутулый человек в очках с серебряной оправой.

— Джордах, — сказал он, восторженно тряся ему руку, — вы подумаете над моим предложением?

— Да, конечно, сэр, — ответил Рудольф. — Вы очень добры ко мне.

Нужно всегда уважать старших. Перед ним открывалась спокойная, безмятежная академическая жизнь, правда, с небольшим жалованьем. Через год он станет магистром, через несколько лет получит степень доктора философии, в сорок пять, если повезет, кафедру.

— Меня, конечно, соблазняет ваше предложение сэр, — соврал он. Оно его совсем не соблазняло.

Они с Брэдом оторвались от толпы, чтобы поскорее сдать свои мантии и уехать отсюда, как об этом и договаривались раньше. «Шеви» Брэда с откидным верхом довоенного выпуска ожидал их на стоянке, и в его багажнике лежали его скромные чемоданы. Брэд уезжал в свою родную Оклахому, этот цветущий край.

Они первыми выехали со стоянки. Они не оглядывались. Их альма-матер исчезла за поворотом дороги. Четыре долгих года. Сентиментальность придет позже. Лет через двадцать.

— Давай заедем на минутку в магазин, — попросил приятеля Рудольф. — Я обещал Калдервуду заглянуть к нему.

— Слушаюсь, сэр, — любезно откликнулся Брэд, держась за руль. — Ну, похож я на образованного человека?

— На представителя правящего класса, — поправил его Рудольф.

— Ну, выходит, я не зря здесь тратил время, — сказал довольный Брэд. — Как ты думаешь, сколько зарабатывает в год член кабинета?

— Пятнадцать-шестнадцать тысяч, — сказал Рудольф наобум.

— Крохи, — заключил Брэд.

— Плюс почет.

— Значит, еще дополнительно баксов тридцать в год, — сказал Брэд. — Освобождение от уплаты налогов. Как ты думаешь, он речь себе сам писал?

— Вероятно.

— В таком случае ему слишком много платят. — Брэд стал напевать мелодию песенки «Все самое модное — в Канзас-Сити». — На вечеринке у твоей сестры сегодня будут девчонки, как думаешь?