Кэтрин Борн - Обрести надежду

Мэтт больше не мог слушать. Он выключил телефон и спрятал голову под подушку. Какие гадости вечно говорит этот Лэвендер, да и понять его практически невозможно!

Джоанна считала сентябрь самым романтическим месяцем года. Она и июнь любила тоже, потому что в этом месяце у нее был день рождения и День святого Антония по святцам. Но сентября, так много обещающего сентября, она еще со школьных времен всегда ждала с нетерпением. В сентябре она вышла замуж, в сентябре ездила в Италию на свой медовый месяц.

Но ничего подобного как-то не наблюдалось в нынешнем сентябре и в тот сентябрьский вечер, когда Джоанна после работы гнала на своем мотоцикле в сторону дома Донни. Денек выдался до омерзения нудным и тяжелым — а все из-за того, что некем было заменить Грейс, чье двухнедельное отсутствие в отделении интенсивной терапии стало настоящей катастрофой. На Джоанну повесили целых пять пациентов, двое из которых были после операции, то есть с ног до головы обвешаны всевозможными трубками, капельницами и катетерами. Ну чистый ад! У Джоанны была одна мечта — доехать поскорее до дома Донни, принять душ и вырубиться перед телевизором.

Когда она приехала, Донни был дома и поджидал ее чуть ли не под дверью.

— Привет, куколка! Целый вечер тебя жду, — выдохнул муж с видимым облегчением.

— Я же сказала, что буду работать до восьми! — возмущенно напомнила Джоанна, протискиваясь мимо него со шлемом под мышкой. — Ой, Донни, какая чистота! Ты что, убирался? Даже прямо хвоей какой-то пахнет!

— А тебе что, не нравится, красоточка моя? — спросил Донни, теребя себя за мочку уха.

— А у тебя все в порядке? — спросила Джоанна, заметив, что Донни одет в черные брюки от костюма и белую рубашку. С чего бы это он так вырядился? — Ты что, на похоронах был? Кто умер?

Донни три раза подряд всхлипнул, в глазах его стояли слезы.

— Котик, что случилось? — озадаченно спросила Джоанна, словно и впрямь кто-то умер.

Донни выдавил из себя печальную улыбку и протянул Джоанне какую-то маленькую коробочку, в каких обычно продаются кольца.

— Вот тебе, киска моя. Поздравляю с годовщиной!

— Блин!.. — воскликнула Джоанна, в ужасе от того, что забыла про такую важную дату. — У нас же годовщина!

Она положила шлем на стол и открыла коробочку. Внутри лежало колечко из нержавеющей стали с красиво выведенной надписью «ХОХО».

— Ой, Донни!..

— Это знак верной любви, — объяснил Донни. — У меня тоже такое. Смотри. — И он повертел пальцем у нее перед носом.

— Ой, Донни!.. Какой ты… Какой ты внимательный!

— Да! — Глаза у Донни сияли. — Просто я хочу обновить клятвы.

— Что?

Донни обхватил ладонями лицо Джоанны.

— Я хочу, чтобы мы по-настоящему воссоединились, — сказал он. — Может, даже имеет смысл позвать сюда священника. Отца… как его там, не помню… Я хочу, Джо, чтобы мы снова заключили этот брак.

Когда Донни потянулся, чтобы поцеловать ее, Джоанна как-то вся зажалась, внутри у нее все будто одеревенело. К такому она была совсем не готова, а это означало, что она просто не хотела этого — иначе сама мечтала бы.

Но Донни был настойчив в поцелуе — словно с его помощью хотел вживить свою новую идею прямо в Джоанну. Но она почему-то думала сейчас не о Донни, мысли ее вновь унеслись к той коротенькой мимолетной прогулке под дождем и к тому ощущению небывалого душевного уюта и спокойствия, окутавшему ее тогда, как безбрежное море. Разве мог этот пафосный поцелуй Донни сравниться с нежной силой Капитана, когда он помогал ей подняться на борт, а потом спуститься, и с его взглядом, когда он, улыбаясь, смотрел на нее, промокшую с головы до ног, на пороге «Соловьев»?! Ей вдруг захотелось вновь испытать это ощущение, и в нетерпеливом порыве она оттолкнула мужа.

— Торжественная церемония? — Джоанна рассмеялась, чтобы скрыть раздражение. — Это мило, Дон. Но по-моему, мы и так женаты. Разве нет?

— Ты не понимаешь!.. — Во взгляде Донни была мольба. — Это мне нужно! Мне. Я стремился к этому. Все эти годы. Ты же знаешь, Джо. И ты меня до сих пор не бросила. О таком я мог бы разве что мечтать! — Глаза его блестели.

— Ой, Донни!.. — Джоанну тронули его слова, но вместе с тем она понимала, что они были произнесены слишком поздно.

— Ты не бросила меня, Джо, и я сделаю все, чтобы ты об этом не пожалела. Я сделаю все, чтобы ты почувствовала себя самой счастливой женщиной на этой гребаной планете!

Похоже, впервые в жизни Донни говорил такие вещи от чистого сердца; Джоанна даже чуть не клюнула, но спохватилась, припомнив, что слышала подобные цветистые обещания уже много-много раз — обещания, за которыми следовало или которым предшествовало полное дерьмо. Этого дерьма она уже порядком наелась.