Кэтрин Борн - Обрести надежду

Майкл Лэвендер фыркнул с видом оскорбленного достоинства и горделиво вскинул подбородок.

— Но имейте в виду: если что-нибудь из этих ваших ЭЭГ, ЭКГ, или как вы их там называете, запикает, забикает, замигает или засвистит, то Майкл Лэвендер должен быть проинформирован. Вы ведь знаете, сколько пациентов ежегодно умирает в США из-за медицинских ошибок, которых можно было избежать? Двести тысяч! Это же путающая цифра! Так что, пожалуйста, не зевайте тут.

— Мы будем делать все, что в наших силах, мистер Лэвендер.

Майкл устало вздохнул, не зная, как реагировать на этот официальный тон.

Когда он ушел, Грейс посмотрела медицинскую карту Мэтта, которую заполняла Кэти. Никаких признаков инфекции, никакого эффекта от медикаментозного вмешательства. Дыхание чистое. Общее состояние стабильное.

Грейс сидела в кожаном кресле и неторопливо листала оставленный Лэвендером сценарий. Ей хотелось почитать ему вслух, но она стеснялась, так как знала, что актриса из нее никудышная. Поэтому она стала просто с ним разговаривать.

— Привет, Мэтт, — мягко проговорила она. — Меня зовут Грейс. Я твоя сиделка. Ты, возможно, даже помнишь меня — я была у тебя сегодня утром. Ну а теперь вернулась. Предлагаю как-то развеять ночную скуку. Хочешь о чем-нибудь поговорить?

Грейс внимательно наблюдала за лицом мужчины, пытаясь уловить хоть малейшее движение или подрагивание мускулов. Но его лицо оставалось неподвижным. Электроэнцефалограмма тоже была ровной. Но Грейс чувствовала, что надо продолжать общение. Быть может, он услышит ее из глубин сознания.

Она решила рассказать ему историю про своего деда — как тот влюбился в юную медсестру, женился на ней и построил дом, в котором Грейс теперь живет. История была простая, легкая, к тому же Грейс сама слышала ее великое множество раз, поэтому и рассказывала ее так, словно описывала свой собственный жизненный опыт. И это было лучше, чем читать ему, — от этого она сама устала бы, и ее наверняка начало бы клонить в сон. В конце истории, когда она уже рассказывала про пышную свадьбу на Бэй-авеню с кортежем из пожарных машин бригады № 63, на глазах у нее выступили дурацкие слезы, и она ничего не могла с ними поделать.

— Что, опять байки травим? — раздался вдруг мужской голос.

Грейс обернулась.

— Фредди! И давно ты тут стоишь?

— Не знаю. Время останавливается, когда ты рассказываешь. Птицы падают с неба на лету.

Грейс покраснела и смахнула слезу.

— Я знаю, что это банально — рассказывать про своих дедушку и бабушку.

— Ничего подобного, — возразил Фред. — Эй, а можно, я поговорю с ним немножко?

— Ну конечно. Поговори.

Фред подошел к постели Мэтта с другой стороны и посмотрел на него с восхищением.

— Привет, Мэтт! Я доктор Хирш, — сказал он. — Ну-ка расскажи мне, каково это — трахаться часами напролет?

От такой неожиданной пошлятины Грейс хихикнула:

— Доктор Хирш, ну как вам не стыдно?!

Фред тоже рассмеялся. И вдруг неожиданно стал серьезным.

— Около часа назад я разговаривал с Дэрэсом, — сообщил он. — Послезавтра мы собираемся выводить его из комы.

— Вот как? Так скоро? — удивилась Грейс.

— Давление почти в норме, и никаких осложнений мы не наблюдали. Так что из комы будем выводить. Несмотря на риск.

— Риск все-таки есть?

— А как же? Риск всегда есть. Тут просто — или повезет, или нет. — Фред снова посмотрел на Мэтта. — А насколько я понял из желтой прессы, Мэтт Коннер — везучий малый.

На следующий день Грейс, Джоанна и Черри встретились в пять часов в «Соловьях» пообедать.

Грейс и Черри сразу надели синие сестринские штаны, поскольку обеим нужно было заступать на ночное дежурство; они пришли в бар первыми и заняли столик у окна. У Капитана был «тихий час» — он играл за стойкой в шахматы с Эдом Рыбаком. Рядом с Эдом сидела Конни Уилберсон, библиотекарша-пенсионерка, и уже, наверное, в тысячный раз потчевала его своей несбыточной мечтой вернуть на Черепаший остров огромных кожистых черепах, находящихся под угрозой исчезновения. Когда в середине семнадцатого века английские поселенцы прибыли на эти берега (о чем Конни неизменно рассказывала всякому приезжему, кого угораздило оказаться с ней рядом), первое, что они заметили, было как раз огромное количество гигантских черепах, лежащих на камнях. Это и были гигантские черепахи, самые крупные на земле, вес их иной раз достигал тонны, а название «кожистые» они получили за свой мягкий панцирь. Островитяне-аборигены, индейцы племени сиваной, промышляли в основном дичью и рыбой, но англичане, которые считали черепашье мясо деликатесом, такое количество громадных рептилий расценили прямо-таки как подарок небес. За каких-то двадцать лет черепах уничтожили почти полностью.