Кэтрин Борн - Обрести надежду

— Вы в порядке? — спросил густой бархатистый голос.

Очнувшись от мечтаний, Джоанна увидела перед собой Капитана. Его фирменная похлебка стояла перед ней нетронутая, зато стакан с «Кровавой Мэри» был пуст. Джоанна смахнула ползущую по щеке слезинку.

— Ой, извините, — проговорила она с робким смешком, но без улыбки. — Такая ночь сегодня на работе выдалась.

— Ну что вы извиняетесь? — сказал Капитан, облокотившись на стойку бара и разглядывая Джоанну с какой-то отцовской озабоченностью. — Может, хотите поделиться?

Джоанна со вздохом посмотрела на похлебку и сказала:

— Да это так трудно объяснить! Вот стоишь рядом с человеком, полным жизни и здоровья, а потом его вдруг привозят в два часа ночи с пробитой головой в отделение.

— Какой-то ваш знакомый?

— Вроде того, — ответила Джоанна. — Вы про Мэтта Коннера слыхали?

Капитан задумчиво прищурился:

— Футболист?

— Нет. Киноактер. В «Техасцах» снимался, в «Мисс Люцифер», в «Людских жизнях». — Джоанну раздражало, что Капитан отрицательно мотает головой при каждом названии. — Ну… не знаю, где еще… Он очень популярен. — Она шумно высморкалась в салфетку.

— И как же он разбил себе голову? — спросил Капитан.

— Да какая разница?! — бросила Джоанна, хлюпая носом. — Дело-то даже не в нем. Дело в том, что… — Тут она запнулась, ведь не могла же она рассказать Капитану про Донни и про морфин, хотя это беспокоило ее больше всего. — Дело в том, что все это никуда не уходит, а только накапливается внутри, — продолжала она, думая теперь о больнице, потому что так было почему-то легче. — Все плохое, все страдания, которые видишь каждый день на работе. Но к этому привыкаешь, потом даже вырастает некая эмоциональная броня. Но в один прекрасный день что-то ее прошибает. Иногда это какой-нибудь старик, который берет тебя за руку и просит выслушать историю его жизни. Или молодая женщина, угасающая на твоих глазах от рака, она с печальной улыбкой признается тебе, как ей жаль расставаться навеки с любимым мужем. — Джоанна смахнула еще одну предательскую слезинку. — Вы меня простите, я, наверное, говорю как чокнутая. — Она попыталась рассмеяться. — Не обращайте внимания.

— Да нет, ну что вы, — сказал Капитан. — Я здесь для того и нужен. Что-то вроде гавани во время шторма. — Он ободряюще улыбнулся.

Хлопая мокрыми ресницами, Джоанна улыбнулась ему в ответ. Как медицинская сестра она уже оценила его умение утешать.

— Ну а вы как? У вас же, наверное, тоже когда-то были лучшие деньки? Наверное, тоже есть о чем рассказать?

— Ну, что-то вроде того.

— Так расскажите. Расскажите что-нибудь из своей жизни. — Джоанна надеялась, что он не примет это за флирт, она действительно хотела послушать про его жизнь. — Ну, скажем, на кита вы охотились?

— Нет, — сказал Капитан. — А вот кит на меня охотился.

— Да-а?..

— Да. Ну, в некотором роде.

— А как это?

— Ну как… Однажды в гавань, где я рыбачил, заплыл самец, и я со своей командой попробовал подойти к нему совсем близко, мы хотели погнать его в открытое море. Иначе он погиб бы на отмели. А он вдруг разозлился, зашел под днище и подбросил нас кверху. Мы все четверо бухнулись в воду. Орали и барахтались как сумасшедшие, чтобы напугать его. Уж не знаю, из страха или из жалости, но через минуту он развернулся и поплыл в открытое море. Крупный такой — тонн на сорок, не меньше. Слава Богу, мы сумели как-то взобраться на борт и благополучно вернулись на берег.

— Нет, ну это просто невероятно! — сказала Джоанна. — Я такое даже представить себе не могу!

— Мне вообще доводилось иметь дело с дикой природой, — сказал Капитан. — Самый трудный случай был с тигром.

— С тигром?! — воскликнула в изумлении Джоанна. Ей очень нравились тигры. — Это где же? В зоопарке Бронкса?

Капитан покачал головой:

— Нет. В джунглях Бин Тена, во Вьетнаме.

— Во Вьетнаме? Вы имеете в виду во время войны?

— Я имею в виду — не на курорте.

— Так это ж вроде было очень давно!

— Я тогда был молод.

— А чем вы занимались?

— Я был манком. Забирался в джунгли, чтобы найти Чарли.

— А кто это — Чарли?

— Так мы называли вьетконговцев. VC–Victor Charles. Я должен был собирать экскременты Чарли и сдавать их в лабораторию, чтобы узнать, что он ел.

— Ой, да это прямо как я! У меня такая работа — собирать какашки!

Капитан рассмеялся — впервые за все время.

— А зачем вам нужно было знать, что ел Виктор Чарлз?

— Чтобы увидеть, как у него обстоят дела с провизией, не подошла ли она к концу, — объяснил Капитан. — Когда Чарли начинал есть жуков и ящериц, мы понимали, что дела его плохи.