Кэтрин Борн - Обрести надежду

Черри не знала, что и думать. Смеется он, что ли, над нею? А главное, один ли он там?

Белая рубашка, темно-синий галстук. Рубашки-то у него всегда безукоризненно накрахмаленные, чистенькие.

Пытаясь изобразить невинную улыбочку, Черри произнесла:

— Вот, пришла с дарами.

Она сказала это так, словно ее приход был самой естественной вещью на свете. Нагло, конечно, а что ей оставалось делать? Надо же как-то пробиваться, как-то показать, на что способна. С игривым видом она протянула Рику пакеты — ни дать ни взять ребенок, дарующий взрослому плоды своих школьных трудов. Когда Рик брал пакеты, руки их соприкоснулись, и словно какой-то разряд пробежал между ними — это Черри почувствовала.

Рик сунул нос в один из пакетов и удивленно повел бровью:

— Банные принадлежности?! А шампунь где?

— Шампунь у тебя и так есть, — сказала Черри. — Ты в другой пакет загляни.

Рик открыл другой пакет, и лицо его просияло. Такая радость была написана на нем. Да и что удивительного? Шоколадка есть шоколадка!

— Ну ты молодчина, Бордо! — как-то по-волчьи усмехнулся Рик, потом поставил пакеты на пол и привлек к себе Черри за попку, а потом поцеловал ее взасос. Черри разомлела, когда он оторвал ее от пола. Сексуальная маечка задралась, и Рик целовал ей пупок, а Черри повизгивала, обвивая его ногами, и почувствовала, как ее несут по комнате — мимо дивана и стульев, мимо телевизора и галогеновой лампы (до чего ж вредные эти лампы и страшные такие, уж она-то поменяла бы на нормальную!) и мимо квадратного обеденного стола из белого дуба, об угол которого она треснулась вчера, когда шла к выходу; и вот уже второй раз за эти сутки она ощутила этот момент приземления, мягкого приземления на прохладную приятненькую поверхность постели Рика.

В этот раз они занимались любовью быстро, поскольку Рику надо было на работу. Но кайф был такой же, как вчера. Оба возбудились и кончили вместе. После секса Черри уютно свернулась калачиком, положив голову Рику на грудь и закрыв глаза. Он обнимал ее, и она обвила его рукой. «Да, это мой мужик, — подумала она. — Точно мой!» Он был и мягкий и сильный одновременно, и пахло от него так хорошо! Какой надо мужик — в самый раз! Черри улыбалась — еще никогда в жизни она не была так счастлива.

Немного полежав, Рик отправился в душ. Он уже опаздывал на работу. Черри лежала на постели, прислушиваясь к журчанию воды в ванной. Она уже представляла, как переедет сюда, как устроит здесь все по-своему, купит новую мебель. Ей казалось, что они с Риком теперь будут заниматься любовью каждый день по гроб жизни, и им это никогда не надоест. Он был такой шикарный — и сильный, и мягкий одновременно. Ей даже хотелось сказать, что она любит его, но она понимала, что это, во-первых, еще слишком рано, а во-вторых, она не была уверена, что скажет правду. На самом деле он ей просто нравился.

Черри еще лежала в постели, когда Рик вышел из ванной, обернутый бордовым полотенцем вокруг пояса.

— А ты уверен, что тебе надо ехать? — спросила Черри.

— Конечно, уверен, — ответил Рик. — Мне же надо спасать человеческие жизни! — И он не шутил. Он скинул полотенце и натянул серенькие трусы от Кельвина Кляйна.

— Жалко, — протянула Черри. — Я-то думала, мы еще разочек это проделаем.

— Еще разочек?! — подивился Рик, надевая рубашку. — Я кто, по-твоему? Зайчик из рекламы «Энерджайзер»?

— Ты нет, зато я — да, — сказала Черри.

Рик рассмеялся:

— Нет, Бордо, ты меня просто убиваешь. — Он надел брюки и застегнул молнию. — Просто высасываешь из меня жизнь.

— Не знаю. Пока я вижу, что ты еще живой.

— Ой, да кто там живой-то?

Черри подперла щеку рукой.

— Нет, живой. А раз живой, то иди сюда, и я тебя прикончу раз и навсегда.

— Ишь ты! Ну надо же какая выискалась!

Черри довольно заулыбалась. Она чувствовала себя на коне. Рик, сам того не ведая, помог ей поднять самооценку, и ей нравилось изображать из себя крутую любовницу, играть с ним как киска, помахивая хвостиком. Впервые в жизни она почувствовала себя наконец настоящей женщиной.

— Ты давай одевайся, — сказал Рик. — Вместе выйдем.

Черри по-девичьи недовольно надула губки.

— Ну не знаю, домой ехать сейчас мне просто лень. Может, я посплю пару часиков? Ну запрусь, понятное дело.

— Нет. Давай одевайся и пошли.

Черри даже не шелохнулась: уступить означало бы сдать позиции.

— Ой, какой же вы недобрый, доктор Нэш! — насмешливо проговорила она, нарочно нажимая на свой южный акцент. — Надеюсь, со своими пациентами вы не в пример добрее. Добрее и деликатнее.