Крейг Маклей - Киноклуб

– Так расскажи, в чем прикол! – просит Шевонн. – А то у меня эти цитрусовые со вчерашнего дня из головы не идут!

– Была такая британская рок-группа, «XTC», и басистом у них был Колин Молдинг. А «Апельсины и лимоны» – название альбома.

Шевонн вскидывает брови:

– Теперь въехала, но смешнее от этого не стало.

– Привыкай, ты за этого парня замуж выходишь. Тебе над его шутками всю жизнь смеяться, – пожимаю плечами я.

– Пожалуйста, хотя бы попробуй с ним помириться, – взмолилась Шевонн. – А то боюсь оставлять Руперта одного в редакции.

– В редакции «Крика Вильгельма», как в тюрьме, уединиться невозможно, – замечаю я. – Не волнуйся, в случае чего ему придут на помощь все двадцать пушистых членов Лиги справедливости.

– Я серьезно, – нахмурилась Шевонн. – Видел бы ты, как Руперт переживал, когда ты снова связался с этой своей бывшей. Придумывал всевозможные дикие планы, как вырвать тебя из ее когтей.

– В таком случае передай, что в этом больше нет необходимости.

– Значит, уже разругались? – спрашивает Шевонн.

– Нет, – отвечаю я. – Сошлись на том, что у нас все равно ничего не получится, и решили остаться друзьями.

– Обычно именно так говорят люди, которые разругались.

– У Натали вся жизнь в Лос-Анджелесе, – отвечаю я. – А меня туда под дулом пистолета не затащишь. Впрочем, благодаря действиям Национальной стрелковой ассоциации США скоро это будет самый популярный способ добраться до города. Как в фильме «Безумный Макс». Самом неудачном – том, где Тина Тернер снимается.

– Хм, – задумчиво кивает Шевонн. – Это хорошо. Мне твоя бывшая никогда не нравилась.

– Ты ведь ее ни разу не встречала, – напоминаю я.

– Зато после рассказов Руперта чувствую, будто знакома с Натали уже много лет, – отвечает Шевонн. – А лучше всего то, что теперь ты сможешь спокойно встречаться с Робин. Вот ее кандидатуру я полностью одоб ряю.

– Робин мне, конечно, нравится, – отвечаю я. – Но заводить отношения перед самым отъездом – неудачная идея.

– Ничего, потом передумаешь, – машет рукой Шевонн. – Уж я-то знаю, у меня на такие вещи чутье.

– Спорим на пятьдесят баксов, что не передумаю?

– Десять, – возражает Шевонн. – Я всего лишь бедный коррумпированный чиновник.

Услышав цитату из «Касабланки», смеюсь.

– Мадам, вы меня поражаете.

– Руперт буквально заставил посмотреть.

– Ну и как, понравилось?

– Хороший фильм.

– Да что там хороший! Отличный.

Шевонн встает с дивана и направляется к двери.

– Пожалуйста, пообещай, что вы двое все-таки постараетесь наладить отношения.

– «Мы двое» – это я и РТ или я и Робин?

– Не умничай.

– Лучше умничать, чем тупить.

– Вот именно. Не забывай об этом, – произносит Шевонн, выходит за порог и закрывает за собой дверь.

После ее ухода пытаюсь зайти на сайт «Крика Вильгельма», чтобы убедиться, что РТ так и не сумел воспользоваться своим административным доступом. Но сайт по-прежнему не работает. Даже подумать странно, что через столько лет наконец решился его закрыть. Нет ни единой причины восстанавливать страницу. Вдобавок после сегодняшнего инцидента больше РТ не доверяю. Сейчас я должен ощущать приятное удовлетворение, но ничего подобного не чувствую. Говорю себе, что оно, видимо, придет позже. Иначе придется предположить, что журнал для меня значит гораздо больше, чем я думал, а подобные размышления перед отъездом в Париж совершенно некстати.

Поскольку Тео по моей милости вот-вот окажется на улице, считаю своим долгом найти для него работу. Звоню кастинг-директору и спрашиваю, не могла бы она впихнуть моего хорошего друга куда-нибудь на задворки. Теперь Тео будет играть покупателя, стоящего в очереди к кассе в магазине, куда с пистолетом в руке врывается обезумевший от ревности муж одной из героинь, желающий расправиться с ее любовником, сотрудником вышеупомянутой торговой точки. У Тео даже есть текст – если, конечно, испуганное ойканье можно считать словами. Однако этого оказалось достаточно, чтобы Тео получил право вступить в актерский профсоюз. Как член этой организации, он отныне будет иметь возможность пробоваться на роли в рекламе и известных телесериалах – если захочет, конечно.

Эта сцена – единственная, на съемках которой решил поприсутствовать. Бо́льшую часть фильма снимают в павильонах, которые располагаются в перестроенном складе в районе спиртзавода. Откровенно говоря, прийти согласился только потому, что Тео нервничал и попросил составить компанию. Сказал, что ни разу не бывал на киносъемках. Я тоже, поэтому какая от меня помощь и поддержка – не представляю.