Мэри Кайе - Далекие Шатры

Аш не заметил, когда умолк тараторивший рядом голос или когда оглушительный гул толпы пошел на убыль и даже торговцы и малые дети прекратили кричать и стали напряженно прислушиваться. Именно неожиданная тишина вернула его к действительности. Зрители увидели клубы белого дыма и яркие вспышки в крепостях, охраняющих город, и теперь, когда воцарилась тишина, они услышали грохот орудий. Форты пушечными залпами отдавали почести мертвому ране, в последний раз покидающему свою столицу.

Кто-то в толпе пронзительно прокричал: «Слышите? Они идут!» И Аш услышал далекий, приглушенный расстоянием звук, резкий, переливчатый и неописуемо скорбный: вой раковин, в которые дули брамины, возглавлявшие похоронную процессию. А несколько мгновений спустя до него донесся другой звук, такой же далекий, но не оставляющий сомнений в своей природе: рев тысяч голосов, приветствовавших появление сати криками «Отличная работа! Отличная работа! Отличная работа!».

Тесная толпа на террасах и под ними заволновалась, точно хлебное поле при порыве ветра, и снова поднялся гул – не столь громкий, как прежде, но исполненный такого напряженного предвкушения, что самый воздух знойного дня, казалось, завибрировал, пронизанный токами возбуждения, исходящими от охваченных нетерпением людей.

Шум голосов заглушил далекие звуки, лишив возможности судить по ним, как скоро процессия достигнет рощи. Возможно, через полчаса? Расстояние по дороге от ворот Мори до рощи составляло менее полутора миль, хотя вою раковин приходилось преодолевать значительно меньшее расстояние по прямой. Но Аш понятия не имел, как далеко уже продвинулась процессия. Деревья, чатри, облака пыли и знойное марево не позволяли разглядеть дорогу, и возможно, похоронный кортеж находился ближе, чем он полагал.

Одно представлялось несомненным: процессия двигается очень медленно из-за напирающих с обеих сторон людей, бросающих гирлянды на похоронные носилки, почтительно кланяющихся вдовам покойного, пытающихся притронуться к подолу их сари, просящих у них благословения, падающих на колени, чтобы поцеловать землю, по которой они ступали… Да, это будет долгая история. И даже когда кортеж достигнет площадки для сожжения, у Аша еще останется с избытком времени, ибо он потрудился узнать все, что только можно, о ритуальных действиях, сопровождающих погребение.

Традиция предписывала сати облачиться в свадебный наряд и надеть лучшие украшения, но отнюдь не требовала, чтобы она забирала столь ценные вещи с собой в огонь. В конце концов, надо быть практичным. Следовательно, сначала Джали снимет все сверкающие драгоценности. Кольца, браслеты, серьги, заколки, ножные браслеты, ожерелья и броши – все придется снять. После чего она омоет руки в воде Ганга и трижды обойдет погребальный костер, прежде чем взойти на него. У него не будет нужды торопиться, и он сможет выбрать удобный момент.

Еще полчаса… или даже меньше. Но эти полчаса казались вечностью, и Ашу хотелось, чтобы минуты ожидания поскорее истекли и он покончил с делом. Покончил со всем!..

А потом нежданно-негаданно случилось невероятное.

Кто-то схватил Аша за руку, и он, подумав на своего разговорчивого соседа, раздраженно повернулся и увидел, что словоохотливого господина оттеснил в сторону один из дворцовых слуг, который и вцепился в него. В уме у Аша молнией пронеслась мысль, что, по-видимому, о его намерениях стало известно, и он инстинктивно попытался вырваться, но не смог, поскольку упирался спиной в стену и поскольку пальцы, сжимавшие его руку, стиснулись крепче. Прежде чем он успел что-то сделать, из-под складок муслина, прикрывающего нижнюю половину лица мужчины, раздался настойчивый знакомый голос:

– Это я, Ашок. Пойдем со мной. Быстро!

– Сарджи! Что ты здесь делаешь? Я же сказал тебе…

– Тише! – прошипел Сарджи, опасливо оглядываясь через плечо. – Ничего не говори. Просто следуй за мной.

– Нет! – Аш дернулся, стараясь высвободиться из цепкой хватки, и сказал приглушенным яростным голосом: – Если ты думаешь, что сможешь остановить меня, то напрасно тратишь время. Никто и ничто не остановит меня теперь. Я говорил совершенно серьезно, и я собираюсь выполнить задуманное, а потому…

– Но ты не можешь: она здесь. Здесь… с хакимом.

– Кто? Если это уловка, чтобы увести меня отсюда…

Он осекся, потому что Сарджи сунул что-то ему в ладонь. Что-то маленькое, плоское и твердое. Половинку перламутровой пластинки, вырезанной в форме рыбки…