Барбара Абель - Невинность палачей

Зато каждый день обнимать сына и видеть, как он растет.

Она стала Алин Верду. Присматривала за детьми за плату, давала частные уроки математики и точных наук, работала швеей и гладильщицей. Жила почти в подполье, но зато они с Тео ни в чем не нуждались. А потом пришло время и все наладилось. Появились знакомые и даже друзья, которые ей помогли. Тео пошел в обычную школу, завел приятелей, и их родители тоже вложили по камешку в хрупкое здание, которым являлась тогда их жизнь. Хрупкое – да, но оно существовало, и это главное.

Сейчас Тео уже большой, он совершенно забыл своего отца – человека с взрывным, переменчивым нравом, который если и смотрел на своего отпрыска, то походя и без особого интереса. На вопросы, которые ребенок задавал, взрослея, Алин отвечала более или менее искренне, однако самых мрачных деталей все-таки избегала. Так, о домашнем насилии и бегстве она предпочла умолчать. Нельзя сказать, что мальчик рос без мужского влияния, ведь он общался с учителями, родителями друзей и соседями-мужчинами. И особенно близко – с дедом, ведь, кроме него, других родственников у них не было. Теперь Алин с горечью осознает, что во многом по ее вине детство сына прошло по тому же шаблону, что и ее собственное: в обожании воображаемого папочки, замечательного и недостижимого.

Она снова смотрит в зеркало заднего вида в надежде перехватить взгляд отца. Франсис по-прежнему неотрывно глядит в окно, пребывая в мире, о котором ей ничего не известно. Совсем как тогда, когда она была маленькая. И когда он вдруг поворачивает голову и их взгляды встречаются, она понимает, что даже сейчас, даже когда он рядом, он все равно не тут. Впрочем, как и всегда.

Отец, которого никогда не бывает рядом и который если и смотрит на нее, то походя, без особого интереса.

Дабы защитить Тео от отца-зверя, Алин обрубила все связи с прошлой жизнью – с друзьями, коллегами и немногими дальними родственниками. Ее мать, Эжени, к тому времени уже умерла от рака легких. Еще у Алин была родная сестра, но отношения между ними всегда были сложными, так что сестра никогда и не пыталась по-настоящему ее разыскать. И только Франсис остался. Удивительно, но Алин почему-то верила, что он никому не расскажет, где она, и не проговорится, что они все еще поддерживают отношения. Они с отцом словно воссоединились наконец в этом призрачном мире, сотканном из тайн и секретов… Отныне в жизни обоих была теневая сторона, которую ни она, ни он не желали выставлять на свет.

А потом нагрянула болезнь. Воспоминания стали расслаиваться – и малозначимые, и важные. Прошлое, которое вдруг рассыпается на глазах, угасает, а с ним вместе иссякают и эмоции… Когда отца поместили в пансионат для пожилых людей, нуждающихся в постоянном медицинском наблюдении, Алин стала бывать у него так часто, как ей того хотелось. Теряющий память Франсис превратился в старичка, который несет чушь и которому никто не верит, что бы он ни говорил. Для персонала она – дальняя племянница, из сострадания навещающая пожилого родственника, и в том, что она не носит фамилию Вилер, нет ничего странного.

Уже три года Алин еженедельно посещает отца.

Приезжает в пансионат для престарелых «Три зяблика». И каждый раз ее визит – приятная неожиданность. Ведь когда «вчера» не существует, «завтра» тоже превращается в нечто эфемерное. Силуэт Алин возникает в дверном проеме… Франсис стоит в своей комнате, лицом к окну. Услышав шум за спиной, старик оборачивается и видит женщину, которую не знает. Однако он понимает, что она пришла к нему, и нежность ее улыбки вызывает в нем странные чувства – будто что-то новое и в то же время давно знакомое. Лицо, на которое приятно смотреть. Лицо, которое соединяет клочки разбитого прошлого с настоящим. И вот, наслаждаясь этими недолгими минутами импровизированной близости, Франсис позволяет вовлечь себя в игру, правила которой ему непонятны, но она все равно ему нравится. Ласковые слова, произносимые шепотом… Она говорит с ним, говорит ласковые слова, и они принадлежат ему одному. А когда приходит время прощания, она всегда встает и целует его в щеку, едва ощутимо касаясь губами морщинистой кожи.

– Когда ты приедешь меня повидать? – неизменно спрашивает он.

Алин отвечает не сразу. Смотрит на него так, словно хочет похитить душу. Так, словно как можно дольше не хочет отвечать.

Но и ее ответ всегда один и тот же:

– Скоро, пап. Обещаю. Вот увидишь, придет день, и мы всегда-всегда будем вместе!