Барбара Абель - Невинность палачей

– И ты вот так просто их тут оставишь?

– Не хочу терять время, пытаясь добраться до этих карт памяти или что там еще может быть… Если мы сейчас не уедем, Тео, у нас нет ни малейшего шанса выпутаться.

– Может, ты и права… Но по видеозаписи нас опознают, – отвечает подросток с нажимом. – Полиция в два счета нас идентифицирует.

– Полиция нас идентифицирует в любом случае, по видеозаписи или по показаниям свидетелей – не важно. Для этого достаточно составить фоторобот, и это у них займет не больше получаса. Искать видеозаписи, чтобы нас подольше не узнали, и при этом тратить время – глупо.

Подросток опускает голову, и понятно, что он сдерживается, чтобы не начать возражать. Это требует бóльших усилий, чем он готов признать.

– Доверься мне, мой хороший, – шепчет мать с уверенностью, которой не испытывает.

Тео кивает, вздыхает и смотрит на нее.

– Что нужно делать?

– Я подниму металлические жалюзи на витрине, а ты стой возле двери с инвалидной коляской. Как только сможешь выйти, выходи и вези старуху к машине, а я за это время опущу жалюзи на место, выйду, и мы уедем.

– Хорошо.

Алин колеблется, смотрит по сторонам, словно боится что-то забыть.

– Думаю, нам стоит взять с собой еды, – предлагает она, окидывая взглядом полки. – Чтобы хватило на несколько дней. Тогда не придется заезжать в магазины, это всегда риск.

Тео стучит пальцем по лбу, признавая, что и сам мог бы до этого додуматься. Не теряя ни секунды, он отрывает от рулона пакет для мусора, открывает его и, проходя вдоль полок, запихивает туда коробки, пакеты, пачки, бутылки и картонки.

В это время Алин подкатывает коляску Жермен Дэтти к входной двери. Руки у старухи все еще связаны, и она крутится на месте, пыхтит и бормочет ругательства.

– Если я вас развяжу, обещаете молчать? – предлагает Алин, у которой это зрелище и вызывает раздражение, и пробуждает сочувствие.

Они ничем не рискуют, развязывая старухе руки, – она ведь не может ни встать, ни пойти. С другой стороны, если какой-нибудь прохожий заметит, что у бабулечки связаны руки, это может навлечь на них с Тео неприятности.

– Это меня устраивает! – победно восклицает пожилая дама, но усмешка у нее угрожающая.

Алин вздыхает, раздумывает еще несколько коротких мгновений и в конце концов хватается за веревку. Едва освободившись, Жермен Дэтти спешит выразить свое удовлетворение.

– Я приказала вам молчать! – напоминает ей Алин, повышая голос.

– Приношу свои извинения! – насмешничает старуха. – Это сильнее меня!

– Я вас предупреждаю! – Алин наводит на старуху пистолет. – Малейшее движение, и я…

– И ты всадишь мне пулю в колено! Я знаю, знаю. Конечно, не хочется тебя разочаровывать, но я ничего не почувствую и ничего в этом мире для меня не поменяется.

Сама того не желая, мать подростка улыбается. Даже в такой ситуации старуха не дает себя в обиду, чем бы ей это ни грозило. Да, она невыносима, но эта язвительность и способность отбрить острым словцом кого угодно невольно вызывают восхищение.

Оставив на время Жермен Дэтти, Алин переходит к распределительному щитку, открывает его и пытается разобраться со всеми этими многочисленными кнопками, тумблерами и переключателями. Найти тот, который управляет металлическими защитными жалюзи. Она читает короткие инструкции под каждым, но во многих местах буквы от времени стерлись. Осмеливается нажать на одну кнопку, опустить один рычажок, поднять второй… Неоновая лампа над головой начинает мигать, включается вентиляция, но помимо этого ничего не происходит.

– Так мы идем? – теряет терпение Тео. Он стоит возле кресла Жермен Дэтти, в руках пакет с едой.

– Не могу найти тумблер, который поднял бы эти чертовы жалюзи! – нервно отвечает Алин.

После …надцатой попытки – наконец-то! – жалюзи медленно, с металлическим скрежетом, начинают подниматься.

– Готов? – спрашивает она у Тео. – Веди себя, как будто так и нужно: ты помог бабушке сделать покупки, а теперь спокойненько везешь ее к машине.

Сын кивает.

– А вы, – обращается женщина к Жермен Дэтти, – знайте, что на теле есть еще много мест, таких же нежных, как колено, куда можно всадить пулю. Если станете обузой, что ж, терять мне нечего.

– Ни за какие коврижки я не пропущу момент трогательного единения с моим дорогим внуком! – выдает Жермен Дэтти сюсюкающим тоном, как самая примерная бабушка на свете.

Жалюзи поднялись уже достаточно высоко, чтобы можно было провезти инвалидную коляску. Алин проверяет, свободен ли паркинг и нет ли поблизости прохожих.