Кэти Гольке - Спасая Амели

– Думаю, что мы не получим ответа на этот вопрос – по крайней мере сегодня.

– Что происходит? – Рейчел пыталась что-то разглядеть, сидя на полу.

– Они заталкивают его в машину. Шлик садится с другой стороны. Остальных не узнаю́. – Джейсон проехал вперед еще несколько метров; его надвинутая на глаза шляпа едва не касалась руля. – У гостиницы оставили пару часовых.

Как только черные автомобили отъехали от тротуара, движение по улице возобновилось. Рейчел едва сдерживала слезы.

Джейсон обогнул квартал, проехался по бульвару в сторону Бранденбургских ворот.

– Нам нужно составить план.

– Меня ищут. Такое впечатление, что его били…

Джейсон погладил ладонь девушки, которую та вложила в его руку.

– Я должна сдаться.

– Неужели ты забыла, что твой отец сам собирался сдать тебя полиции, закрыв дело, а, субъект В-47?

Она зажмурила глаза.

– Я постоянно думаю: может быть, я ошибалась? Возможно, отец имел в виду что-то другое, не то, что написано в документах? Он же мой отец. Он не мог…

– Продать тебя?

Рейчел была больше не в силах сдерживать рыдания и расплакалась.

– Здесь вы будете в безопасности. – Коренастая фрау черенком метлы открыла деревянный люк, расположенный в потолке узкого коридорчика. – Но днем вы должны сидеть очень тихо, не шевелиться. Моя соседка, фрау Вейшман, – староста в нашем дворе. Она докладывает обо всем подозрительном. – Женщина пристально смотрела на Рейчел, судя по всему, ожидая обещания.

– Буду сидеть как мышка.

Женщина кивнула.

– Можете спускаться вниз в туалет и мыться, когда мой муж уйдет на работу, а дети в школу. Если нет возможности терпеть, в углу стоит ведро. Но пользоваться им нельзя, пока домашние не уйдут. Вас могут услышать. Один раз утром и один раз вечером перед возвращением мужа я буду приносить вам еду.

Из кухни женщина принесла стул, жестом велела Рейчел встать на него. Девушка прикусила губу, растерянно улыбнулась в знак благодарности и взобралась на предложенный стул. Она ухватилась за края люка, попыталась подтянуться и влезть на чердак. Фрау подтолкнула ее снизу – к досаде Рейчел. Но девушка все-таки забралась наверх.

– Когда я заиграю на пианино – это знак, что можно двигаться и потягиваться. Музыка заглушит другие звуки. Последним я всегда играю Вагнера – после этого вам нужно сидеть тихо. Когда я перестану играть, вы должны затаиться.

Рейчел кивнула, выглядывая из квадратного люка на чердаке.

– Спасибо вам, фрау Гиммершмидт. Спасибо за то, что помогаете мне.

– Ja [23], мы все должны помогать друг другу. – Женщина жестом велела Рейчел опустить крышку люка.

Девушка осталась сидеть прямо на грязном полу, скрестив ноги, у люка, вокруг которого пробивалась полоска дневного света. В центре потолок на чердаке был выше, но даже там Рейчел не могла выпрямиться в полный рост. В углах прятались тени, виднелись очертания каких-то сундуков и коробок, поломанной мебели – перевернутый вверх ногами стул, какие-то длинные балки – скорее всего, остов кровати. Воздух был тяжелый, пыльный, пах плесенью. Пока что Рейчел не стала осматриваться более внимательно – еще рано. Девушка просто надеялась, что единственный живой, дышащий организм на чердаке – она одна.

Глубокой ночью, прислушиваясь к негромкому храпу спящей под ней семьи, Рейчел растянулась, полностью одетая, на комковатом, пропахшем чем-то кислым тюфяке, который она обнаружила в углу чердака. Перебирая в памяти события последних трех дней, девушка вспомнила об изначальном плане их маршрута, который считала настоящим, – по крайней мере, она верила в то, что говорил отец, когда они впервые ступили на землю Германии. Сегодня вечером они должны были бы уже приземлиться в Нью-Йорке. Рейчел могла бы лежать в своей роскошной постели, мечтать о завтрашнем дне – своем первом рабочем дне на Манхэттене в «Кемпбелл-плейхаусе».

Рейчел прикусила губу, чтобы не расплакаться, молча перевернулась на другой бок и уставилась в темноту.

Джейсон потер щетину. Когда он вернулся, устроив Рейчел в безопасное место, то заглянул в свой номер – лишь затем, чтобы скомкать постель: пусть все выглядит так, словно он явился поздно ночью. «Как будто можно провести любопытных горничных!» На всякий случай он придумал оправдание: скажет, что спал на койке в редакции, заработался до поздней ночи, не заметил, который час, потом отключили свет… и далее в том же духе.