Дин Кунц - Эшли Белл

Когда Биби дошла до второго этажа, то увидела на ковровой дорожке мертвого человека, лежавшего на спине. Судя по всему, его забили насмерть дубинками люди, испытывающие от совершаемого ими насилия истинное упоение. Одежду его пропитала кровь. Лицо и череп изувечили до такой степени, что Биби тотчас же отвернулась.

Его преступление состояло в том, что он посмел себя защищать. Биби не понимала, откуда, но она это точно знала.

Если Эшли Белл все еще находится в этом доме, девочка может сейчас быть на третьем этаже, в комнате с окном из ее воспоминания.

Сердце громко стучало в груди. Чувствуя себя водолазом в скафандре, всплывающим на поверхность через бесконечные сажени воды, сомкнувшиеся над головой, Биби продолжила взбираться вверх по лестнице. Пистолет казался ей настолько тяжелым, что ныли запястья рук.

Сидя на кухне дома Биби, Пэкстон постоянно думал, что ему нужны свечи. Его бы воля, он поставил бы на стол с полдюжины, если не больше, свечей в стеклянных подсвечниках, хотя сейчас было лишь пятнадцать минут третьего после полудня, солнце ярко светило прямо в окно, а сложившаяся атмосфера совсем не напоминала романтическую. Несколько раз ему казалось, будто в воздухе витает сильный аромат роз, несмотря на то что нигде в квартире он их не нашел, освежителем воздуха Биби, насколько он знал, тоже не пользуется, поэтому объяснить фантом запаха роз мужчина не мог. То же самое Пэкстону казалось в больничной палате, когда в его голове звучал ее голос.

Запах цветов вновь ударил ему в нос после того, как он озадаченно уставился на крошечный полиэтиленовый пакетик, хранящий кусок высохшей человеческой кожи с пучком густых седых волос, которые прилипли у корней запекшейся кровью.

– Если мы ищем не-Биби, – промолвил Пэкстон, – то это как раз оно самое.

– И да и нет, – сказал Пого. – В день похорон ее дедушки…

– Капитана?

– Ну да. С кладбища все вернулись в бунгало поминать покойного. Ну, знаешь, все как обычно: еда, выпивка и воспоминания. Собралось человек семьдесят, может, восемьдесят. Толчея. Шум. Я нигде не мог найти Бибс. Она куда-то пропала. Она очень любила старика. Тогда я подумал, что ее надо искать на берегу океана. Пошел к «уголку вдохновения» и обнаружил ее сидящей на скамейке. Бибс меня не замечала до тех пор, пока я не уселся рядом с ней. В руках она держала вот этот пакетик.

– Это его волосы? – спросил Пэкс.

– Да. Из-за аневризма случился разрыв тканей. Старик, по-видимому, как раз вставал, когда с ним все это произошло. Во время падения Капитан ударился головой прямехонько о твердый угол стола. На нем прилип кусочек его кожи с волосами. Бибс, когда нашла его тело, взяла эту кожу и сохранила.

– А зачем? Совсем на нее не похоже. Слишком… мрачно.

– Она мне не объяснила, а я спрашивать не стал. Мы всегда делились друг с другом своими секретами, но у каждого было право задействовать принцип минимальной осведомленности. Никто из нас после этого не пытался лезть к другому с расспросами. Она попросила меня никому не рассказывать. Я пообещал и сдержал свое обещание до сегодняшнего дня. Тогда мне было восемь, а ей – десять. Биби учила меня, когда с детской доски я перебрался на шортборд. Она была для меня все равно что богиня. Биби и сейчас для меня почти богиня, сейчас и всегда будет. У богинь должны быть тайны. Это часть их образа. Если ты выведаешь тайну богини, ты умрешь.

Посмотрев в последний раз на полиэтиленовый пакетик, Пэкс отложил его в сторону и принялся осматривать четыре оставшихся предмета в металлическом сейфе.

На третьем этаже в коридоре, сразу за лестницей, лежала мертвая женщина. Очередное доказательство бесчеловечной жестокости тех, кто ворвался в дом. Убитый мужчина со второго этажа, вероятно, был ее мужем. Она, скорее всего, тоже оказала сопротивление. Недалеко от ее трупа валялись вилы. С какой еще целью их могли принести в элегантно обставленный дом? На зубцах ржавого «оружия» не заметно было следов крови. Из увиденного Биби пришла к заключению, что, не обладая действенным оружием защиты в виде пистолета, бедняжка так и не смогла ранить убийц ее мужа. Биби не хотелось смотреть на труп, но она все же преодолела свое отвращение. Девушка ощущала себя замешанной в произошедшем, хотя, разумеется, не могла нести никакой ответственности за поступки Терезина и его отморозков. Если они доберутся до нее, то сделают с ней то же самое, а может, и хуже. В женщину выпустили несколько пуль, попав в живот, грудь и лицо. Биби отвернулась, испытывая скорее жалость, чем ужас. Ей показалось, что, задержи она свой взгляд на трупе на секунду дольше, – каким-то образом станет причастной к убийству.