Дин Кунц - Эшли Белл

Дом был обращен фасадом на север. Добравшись до восточной стены, девушка крадущейся походкой пошла вдоль нее, осторожно заглядывая в освещенные окна, завешанные только гардинами. В комнатах стояла мебель и царила гробовая тишина. Никого из людей видно не было.

Как и с северной стороны, с южной тоже не оказалось веранды. Только выложенный из кирпича квадрат со стороной в шесть футов заменял собой крыльцо сзади дома. Создавалось впечатление, что дверь сорвали с петель средневековым тараном. Треснувшая так, что во все стороны полетели щепки, дверь лежала на известняковых плитах прихожей, освещенной бра с плафонами из матового стекла. При виде последствий произошедшего здесь Биби следовало бы поспешить прочь, но вместо этого она вошла в дом.

Она никогда тут не бывала, но в то же время дом казался ей знакомым. В ее памяти остался обрывок воспоминания об Эшли Белл, которая стояла у центрального окна. Голос, принадлежащий девочке, возможно, самой Эшли, сообщил ей – она захочет остановить здесь машину. Биби не могла, не имела права отступить. Ее спасли от рака для того, чтобы она спасла жизнь Эшли. Она одна стоит между Смертью и девочкой двенадцати-тринадцати лет.

Лежавшая на земле дверь заскрипела под ногами. Избежать скрипа было невозможно, но Биби постаралась проскочить это место как можно быстрее. Никто не окликнул ее, не спустился посмотреть, кто бы мог здесь шуметь. Дом утопал в тиши.

Войдя в него, Биби одновременно погрузилась в странное состояние знания и незнания. Это было чистой воды дежавю, когда человеку представляется знакомым то, что он видит впервые. Более того, Биби не только казалось здесь все знакомым, она даже могла предугадать, что именно обнаружит за очередным поворотом. Постирочная – справа по коридору. Верно. Большая кладовка – слева. Верно. Впереди должна быть кухня. В точку! Вот только, зная, какая комната будет следующей, Биби не помнила, чтобы здесь бывала.

Как для XXI века, на кухне все было очень устаревшим. Ни тебе микроволновки, ни посудомоечной машины. Газовая плита и маленький холодильник с надписью «Электролюкс» на дверце. Ему, должно быть, много десятков лет, но внешне он кажется почти новым, по крайней мере, к нему очень бережно относились.

В других комнатах мебель в стиле арт-деко выглядела излишне громоздкой, хотя отличалась опрятностью. Изготовлена она была из красного дерева с острова Амбон, но встречались тут и предметы обстановки, покрытые черным лаком. Даже в свое время эта мебель стоила немалых денег. Теперь же она превратилась в объекты страсти коллекционеров. То там, то тут Биби обнаруживала перевернутый стул или столик, однако большинство предметов мебели стояло на своих местах. Стёкла изогнутого вперед серванта были разбиты, но содержимое осталось целым. Погром не был систематическим. По-видимому, люди, его натворившие, пришли сюда с другой, намного более важной целью и учиняли свой вандализм между делом.

Из гостиной Биби вошла в прихожую, выходящую окнами на север. Краешком глаза она заметила слева темную тень, метнувшуюся прочь. Высокая, худая, ссутуленная фигура. Сжимая обеими руками пистолет, девушка порывисто развернулась, но никого не увидела. Если бы там на самом деле кто-то был, она услышала бы звук быстрых шагов, скрип темно-красных половиц и затрудненное дыхание, но ничто не потревожило необычную тишину, царящую в этом доме. К тому же фигура двигалась со скоростью, превышающей любые разумные предположения: прихожую она пересекла за долю секунды.

Окно из воспоминания Биби, у которого Эшли стоит в белом платье с бледно-голубым кружевным воротником, находилось на третьем этаже. Девушка преодолела один пролет лестницы, за ним другой. Когда она уже почти добралась до второго этажа, черный силуэт возник перед ней и в мгновение ока проскочил мимо, метнувшись вниз. Биби даже не была уверена, что это человек. Нечто не коснулось ее, но от него повеяло леденящим душу холодом. Биби едва не потеряла равновесие. Она прижалась к перилам, удерживаясь на ногах, и глянула вниз: тень, промелькнув по последним ступенькам нижнего пролета, скрылась из виду.

Девушка не знала, тот ли это дух – если слово «дух» приемлемо для описания того, чему только что стала свидетельницей, – которого она видела в прихожей на первом этаже, но откуда-то ей было известно: по дому он носится не в припадке злобы и ярости. Нет, это измученная душа, претерпевшая множество страданий, доведенная произошедшим до крайней степени отчаяния.