Дин Кунц - Эшли Белл

Нет, это были не ее слова. Биби кого-то цитировала, вот только Пэкстон не мог вспомнить кого, хотя ему казалось, что он должен был бы догадаться.

Когда он впервые услышал голос невесты, то счел это за слуховую галлюцинацию. На сей раз Пэкстон понимал – не все так просто. Избыток впечатлительности и проблемы со слухом здесь ни при чем. Другое дело, он понятия не имел, что же это может быть такое.

Тем временем Петронелла, которая пару секунд назад вспоминала свой последний разговор с Биби, снова перевела взгляд с Пэкса на свою пациентку, а затем ее лицо исказилось в какой-то замысловатой удивленно-шокированной гримасе. Он помнил, что Биби несколько раз вслух размышляла при нем по поводу, была ли теперешняя реакция людей на происходящее такой всегда, или столетие существования кинематографа повлияло на то, как люди выражают собственные эмоции. Все мы бессознательно подражаем Кэри Гранту, Кэтрин Хепбёрн, Брэдли Куперу и Дженнифер Лоуренс, тому, как эти актеры реагировали на подобные ситуации, случавшиеся с ними в фильмах. Наши естественные реакции искажены, так как мы хотим быть похожими на киноидолов.

Глаза медсестры округлились. Одну руку она прижала к груди, ошарашенная чем-то, что увидела на левой стороне лица Биби.

– Что за хрень?! – воскликнула Петронелла.

Стоя с противоположной стороны кровати, Пэкс ничего не видел, однако Нэнси и Мэрфи видели. Крик одновременно сорвался с их губ.

Выпустив руку Биби из своей, Пэкстон обогнул больничную койку как раз вовремя, чтобы увидеть, как царапины и ссадины заканчивают образовываться на завитке и противозавитке ушной раковины, а также на мочке левого уха. Крошечные бусинки крови проступили на краях ранок, таких же загадочных и непонятных, как стигматы [78]. Алые капельки росли на поврежденной плоти и с необыкновенной быстротой свертывались, сигнализируя о наступлении первой стадии заживания. Пока это происходило с ухом, у левого виска появился синяк. Сначала он был бледно-красным, как дешевое вино, однако затем потемнел до более выдержанного напитка, который начал разливаться по скуле.

– Господи! Господи! – воскликнула Нэнси.

Вся она тряслась от страха. Пэкстон не сомневался: до такого ужаса Нэнси довела мысль, такая же, что возникла и у него – сейчас этот синяк и еще более страшные раны расползутся по всему лицу Биби. Возможно, они имеют дело со странной болезнью, последствия которой напоминают те, что вызваны избиением. Кровоподтек дополз до подбородка и дальше распространяться не стал. Он потемнел до бордового, а затем – до темно-фиолетового. Пока липкие сгустки крови на ухе начали высыхать и превращаться в корочку, небольшая царапина заалела в левом уголке ее рта. Кожа воспалилась за считанные секунды. Из новообразовавшейся раны вниз по подбородку потекла кровь, но дальше все происходило так же стремительно, как и в предыдущих случаях. Почти сразу же ранка начала заживать. На этом образование стигматов завершилось, и больше никаких новых ран, во всяком случае сейчас, не появлялось.

Пока происходили все эти метаморфозы, Петронелла стояла как громом пораженная, но, когда изменения закончились, она тотчас же начала действовать. Ее рука потянулась к кнопке экстренного вызова, провод прибора запутался в предохранительном ограждении. Она связалась с медсестрами, дежурившими на своем посту на четвертом этаже. С авторитетом, рожденным годами успешной борьбы с кризисами, случавшимися у пациентов, Петронелла заявила дежурной медсестре: в палату № 456 надо срочно прислать старшую по смене.

– У нас тут кризис.

– Что произошло с моей девочкой? – с нехарактерными для нее нотками беспочвенных обвинений призвала Нэнси к ответу медсестру. Страх на время лишил ее способности здраво рассуждать, а место рассудительности заняла злость. – Что случилось с ее бедным личиком?

Мэрфи обнял жену одной рукой. В голосе его звучала настойчивость:

– Тише, милая. Успокойся. Она тоже не знает, что происходит.

Когда Нэнси попыталась высвободиться, муж еще сильнее обнял ее.

– Никто ничего знать не может. Это полное безумие. С Биби все будет хорошо.

– Посмотри на нее! Посмотри, что с лицом Биби! С ней, блин, все нехорошо!

– Да, но она выкарабкается. Она умеет ходить по доске лучше нас с тобой. Она, как всегда, справится.

Нэнси успокаиваться не собиралась. Она вся ощетинилась. Казалось, ее коротко остриженные волосы встали дыбом в ответ на статическое напряжение, возникшее в палате. Если глаза женщины и не метали громы и молнии, то, похоже, вот-вот должны были начать это делать. Желваки ходили по бокам крепко сжатых челюстей. Однако гнев ее не был направлен ни на кого конкретно, будь то человек или еще что-то. На самом деле это была всего лишь защитная реакция на отчаяние, нежелание покоряться судьбе.