Дин Кунц - Эшли Белл

– С вами все в порядке?

Прежде чем Пэкс нашелся с ответом медсестре, стоявшая в ногах постели Нэнси заговорила дрожащим от избытка чувств голосом:

– Я привезла сюда Биби во вторник. Это самый страшный день в моей жизни. Доктор Чандра поставил диагноз в среду. Ужасно суматошный день. Мы хотели… Мы хотели поужинать здесь… ужин неповиновения…

– Втроем, – продолжил за нее Мэрфи, когда его жена не совладала с эмоциями. – Только первоклассная, вкусная еда: чизбургеры с халапеньо, хот-доги с чили и сыром и прочая всячина, которую есть вредно. Как Нэнси уже сказала, это должен был быть ужин неповиновения, но Биби заявила, что и мы, и она слишком устали. Ей хотелось немного перекусить, а потом поискать в лэптопе, что за чертов рак у нее. Она хотела узнать о нем все, чтобы бороться.

По щекам Нэнси текли ручейки слез. Глаза ее покраснели, а рот дрожал.

– Это был последний раз, когда мы с ней разговаривали, – сказала она.

– Не последний, – возразил Мэрфи, обнимая жену за плечи. – Наша девочка еще выкарабкается, обязательно выкарабкается.

– Ночью со среды на четверг она впала в кому, – продолжила рассказ Нэнси. – Нам сказали, что такое с глиомой никогда не случается, разве что в самом конце, но вот произошло…

Новостью для Пэкса это не было. Он уже разговаривал с Нэнси и Мэрфи несколько раз по телефону, когда утром в пятницу был отменен режим радиомолчания и мир узнал о смерти Абдуллаха аль-Газали. Похоже, им просто надо было выговориться. Пэкстон был этому только рад. Зрелище бледной, словно на катафалке, Биби потрясло его до глубины души. Ему нужно время собраться с духом.

Пэкстону понадобилось почти двое с половиной суток, чтобы, узнав о случившемся с Биби, оформить внеочередной отпуск, преодолеть полземного шара сначала на военном, а затем на гражданском самолете, а потом добираться до больницы на такси, предпочтя не тратить время на оформление проката автомобиля.

В этот момент был ровно час дня. Воскресенье. Небо за окном казалось безмятежно голубым и ясным. Биби лежала в коме уже четвертый день.

Закончив с капельницей, Петронелла сказала:

– Я дежурила в среду вечером. Биби, как я понимаю, не из тех, кто любит жаловаться, поэтому, когда девушка сказала, что у нее болит голова, я дала ей максимально разрешенную дозу. Иногда люди с раком мозга страдают сильными головными болями. Это случилось незадолго до семи. После того – одни сплошные странности.

Оторвав взгляд от Биби, Пэкстон спросил:

– Что за странности?

– Странности во всем, – продолжала рассказывать Петронелла. – Во-первых, врачи не могут определить причину. Глиома не настолько велика, чтобы, оказывая давление на мозг, привести к коме. Томография головного мозга не выявила внутримозгового кровоизлияния. Нет кислородного голодания. Не обнаружено никаких заметных нарушений в циркуляции крови в мозгу. Если у человека серьезные проблемы с печенью и почками, может произойти интоксикация мозга, но у нее с этим полный порядок. Девушка находится в глубокой коме, однако, – рука медсестры метнулась к показателям на экране электроэнцефалографа, – посмотрите на ее мозговые волны.

Пэкстон и сам видел, но не знал, что по этому поводу вообще думать.

– Я вам рассказываю в общих чертах, однако дело еще запутаннее, чем может показаться, – говорила Петронелла. – Врач лучше вам объяснит, если сможет. У вашей девочки мозговая активность человека, который одновременно и спит, и бодрствует. У тех, кто впадает в кому, таких мозговых волн вообще быть не может. Ее сознание должно быть отключено. У людей в коме не бывает снов, но взгляните на ее глаза. Она спит. Это быстрый сон. Сейчас она видит сны.

Мэрфи искал утешения во всем, в чем только мог.

– Мне кажется, насколько странным бы это ни казалось, звучит обнадеживающе.

– Лично я ничего обнадеживающего здесь не вижу, – возразила Нэнси. – Я боюсь.

Потянувшись поверх поднятого предохранительного перила, Пэкстон прикоснулся к правой руке Биби. Она была теплой, но податливой настолько, словно в ней вообще не было костей.

– Когда я дала ей лекарство от головной боли, – сообщила им Петронелла, – на прощание сказала, что буду к ней заходить и проверять. Я так и поступила, только мне казалось, что девушка просто спит.

Тот же чистый, ясный голос Биби, каким она рассказывала Пэкстону о дудочнике Питере, прозвучал у него в голове: «А теперь быстро … В том же месте … Ни туда, ни сюда … Где прошлое встречается с будущим».