Николь Келби - Розовый костюм

Патрик, облачившись в белый халат, открыл дверь в холодильную комнату и деловито предложил:

– Как только переоденешься, можешь заняться колбасой. Я буду делать черную кровяную колбасу, и ты, если ничего не имеешь против вида крови, мне поможешь.

На самом деле Кейт как раз много чего «имела против вида крови» и, должно быть, сильно побледнела, потому что Патрик, взглянув на нее, заметил:

– Хотя, конечно, к этому нужно сперва немного привыкнуть.

Как только Кейт надела «мясницкую униформу», как называл Патрик это одеяние, ранее принадлежавшее Пег, она поняла, что с ее стороны было большой ошибкой предложить Патрику помощь. Халат оказался из дешевого нейлона и размера на два больше, чем нужно. Кейт подпоясала его мясницкой бечевкой, сознавая, что все это ей совершенно не подходит – ни халат, ни мерзкий запах свинины, ни ведра с кровью, – и вряд ли она когда-нибудь ко всему этому сумеет привыкнуть.

В холодильной комнате было еще холодней, чем в самом магазине, и царил полумрак. Собственно, над дверью горела только красная лампочка, отчего комната казалась похожей на сцену ада из уличного спектакля. От землистого запаха крови и гниения Кейт подташнивало. Она дернула за шнурок выключателя у себя над головой и зажгла верхний свет.

– Как ты что-то здесь видишь без света? – спросила она.

– Я на ощупь знаю, где что лежит, – сказал Патрик. – Мне вполне достаточно света от красной сигнальной лампочки. Зачем зря жечь электричество?

Голая лампочка под потолком покачивалась и действительно была слишком яркой; сперва свет даже немного ослепил Кейт, но вскоре глаза привыкли, и она увидела, что половина несчастной коровы по-прежнему висит на крюке, а длинные, обитые нержавейкой полки заполнены дюжинами бледных индюшачьих тушек, ощипанных и безголовых; тушки лежали в два ряда строго по размеру.

Патрик вручил Кейт ведро и сказал:

– Это жир со спины, он тебе понадобится. – Кусок жира был круглым, как гамбургер, и очень белым. – В магазине сейчас достаточно холодно, так что работать будем там. Там, кстати, и светлее. – Он выключил свет. – И электричество жечь не нужно.

Кейт посмотрела сквозь стеклянную витрину на улицу. Сейчас, в половине третьего, на Бродвее не было ни души. Телефонистки, правда, работали и по воскресеньям, но, возможно, у них как раз наступила пересменка. Во всяком случае, рядом с телефонной станцией не было ни души. Огромное здание выглядело как заброшенный улей.

– Готова? – спросил Патрик.

Нет, она не была готова. Все в этом мясном магазине имело свое место, и только ей, Кейт, здесь места не было. Она не знала даже, где ей встать.

– Вымой руки, потом надевай перчатки, – сказал Патрик. – Мой сперва очень горячей водой, а потом очень холодной, потому что если руки теплые, то от них на мясе остаются пятна.

Кейт никогда не думала, какой это сложный процесс – изготовление кровяной колбасы. На длинный стол Патрик поставил четырехлитровые ведерки, в которых лежали нарезанная кубиками свинина и спинное сало, а также несколько плошек со специями. Кейт сразу узнала только шалфей; все остальное было для нее загадкой.

– Все дело в правильной пропорции, – говорил между тем Патрик. – Положишь слишком много сала – колбаса будет слишком жирной. А не доложишь – получится жестковатой и грубоватой. Кроме того, она непременно должна быть достаточно соленой и сочной. Так что главное – научиться правильно составить пропорцию. Никакой особой премудрости тут нет. Просто практика, бесконечное повторение одного и того же.

Кейт не была уверена, что понимает, о чем говорит Патрик: то ли о жизни мясника, то ли о колбасе; однако она совершенно точно знала, что такая колбаса ей никогда особенно не нравилась. А уж после четырех часов возни с ее приготовлением стала нравиться и того меньше.

К половине восьмого оба вконец измотались, и Кейт минут двадцать отмокала в горячей ванне, чтобы избавиться от гнусного запаха свинины, которым буквально пропиталась ее кожа. Но и после ванны она все равно чувствовала этот запах. Сельский запах хлева.

– Ничего, через пару часов запах окончательно выветрится, – утешил ее Патрик и предложил надеть его старую рубашку из синей фланели, пока она не перестанет чувствовать «свинячий аромат». Он два раза подвернул на рубахе рукава, но они все равно были Кейт длинны, да и сама рубаха доходила ей до колен.

Оказывается, пока Кейт отмокала в ванне, Патрик вымылся в магазине, поливая себя холодной водой прямо из шланга.