Николь Келби - Розовый костюм

Кейт сама не знала, куда идет, пока не очутилась на Седьмой авеню, которую еще называют «авеню моды». Там буквально разило луком и несвежей рыбой. Вдоль широкой улицы выстроились мужчины в дешевых костюмах и ермолках. Кое-где они собирались небольшими группами и оживленно беседовали, покачивая головой, окутанные клубами сигаретного дыма. Все это были закройщики – Кейт легко узнавала их по охотничьему взгляду и лицам со следами мела и тканевой пыли. Они целыми днями обводили выкройки мелом, а затем разрезали всевозможные ткани.

В «Chez Ninon» закройщики были членами команды прет-а-порте. Во время общих собраний с ними всегда охотно советовались, потому что они прекрасно знали все преимущества и недостатки той или иной ткани. Но на Седьмой авеню никому не было дела до того, что эти закройщики думают о тканях, о линиях кроя, о подборе цветов. В основном они были мужчинами и почти все – евреями; их мнения никто не спрашивал; они просто кроили, кроили, кроили – быстро и без жалоб.

Рядом с Кейт вдруг отворилась какая-то незаметная дверь, и человек, видимо бригадир, крикнул оттуда: «Эй, перерыв закончен! – И неслышно прибавил: – Кайки [51]проклятые!»

– Гадость какая! – вслух возмутилась Кейт.

И сама удивилась, что у нее хватило смелости сказать это громко. Впрочем, она ничуть не жалела, что не сдержалась. Она на самом деле считала это отвратительным, хоть и не была уверена, к чему относилось слово «гадость» – то ли к этому наглому типу, то ли к мерзкому слову «кайки», то ли ко всему этому миру в целом, – но она совершенно точно знала, что сказала именно то, что хотела. Нельзя допускать, чтобы люди так себя вели! – думала она. А наглый тип, услышав ее слова, гнусно на нее посмотрел и плюнул на тротуар – не в нее, но так, чтобы плевок упал достаточно близко, и Кейт вдруг захотелось снова встретить в вагоне метро того доброго пастыря, который держался так достойно и мужественно. А еще на нем был такой чудесный красный галстук!

Ненавидеть других – как это, должно быть, печально , думала она, бесцельно бредя по улице. Время, отведенное на обеденный перерыв, давно истекло, но вернуться в «Chez Ninon» Кейт все еще была не в силах. И рассказать Хозяйкам о том, что случилось в «Карлайле», она тоже была не готова. Возможно, ее уволят, и тогда, скорее всего, костюм для Белого дома будет заканчивать Мейв, а это никуда не годится – у нее слишком много недостатков, а умения и терпения как раз не хватает.

Кейт продолжала брести по Седьмой авеню, словно не замечая, что рядом с ней то и дело прямо на тротуаре паркуются грузовики, наезжая передними колесами на бордюр. Откуда-то все время выныривали маленькие фургоны доставки и, нарушая правила движения, пытались встроиться в общий поток. Обгоняя Кейт и навстречу ей бежали люди – одни несли в охапке груду одежды на вешалках, другие толкали перед собой тележку, доверху наполненную рулонами тканей и отделочными материалами. Почти во всех домах окна вторых этажей были распахнуты настежь, и оттуда доносился яростный стрекот швейных машинок и гул голосов – там, в мастерских, неприметные «мышки» с утра до ночи трудились в поте лица, стараясь заработать себе на жизнь. Эти девушки-работницы, польские, русские, литовские, немецкие, действительно получали за свой адский труд несколько больше, чем у себя на родине, но все же далеко не достаточно. Теперь, по крайней мере, они были хоть как-то организованы. У них был свой профсоюз, и тридцать пять рабочих часов в неделю означали именно тридцать пять часов в неделю, какими бы гнусными словами ни поносили их хозяева. Впрочем, как слышала Кейт, в пригородах Нью-Йорка дела обстояли совершенно иначе.

Дойдя до Ист 34-й, Кейт свернула с авеню и где-то между 5-й и 6-й улицами обнаружила, что стоит прямо перед зданием «Орбаха». Над ее головой золотыми буквами было написано: «Сегодня мы открыты до девяти вечера». Снаружи, разглядывая витрины, толпился народ. То, что там было выставлено, явно предназначалось для того, чтобы «продать ЕЕ красоту», как выразился Шуинн. В каждой витрине Кейт видела подобие супруги Президента: десятки манекенов старательно повторяли ее облик – ее пышную прическу, ее широко расставленные глаза, ее манеру одеваться. Разумеется, демонстрировались лишь те копии одежды Первой леди, которые продавались в «Орбахе».

Копии, реплики, украденные варианты – их можно было называть как угодно, но все они выглядели вполне убедительно. Например, в одной из витрин «Супруга П.» стояла в том самом «счастливом» красном двубортном пальто «от Живанши», которое было ей сшито для предвыборной кампании, – Кейт все еще не верилось, что Мэгги смогла отказаться даже от этого пальто и вернуть его ей. В другой витрине «Супруга П.» красовалась в бежевом платье из шерстяного крепа «от Кассини», сшитом для церемонии инаугурации, а чуть дальше – в шерстяном платье «для дневных мероприятий» из упрямого красного букле (модель Кристиана Диора, воссозданная в «Chez Ninon»), которое было настолько сложным в работе, что Кейт чуть с ума не сошла.