Николь Келби - Розовый костюм

В этой комнате тоже отвратительно пахло застарелым сигаретным дымом; и пепельницы были полным-полны. Да это могут быть чьи угодно окурки, убеждала себя Кейт, понимая, что это, скорее всего, не так.

Помещение выглядело, пожалуй, несколько театрально. Огромные, высотой в два этажа, окна смотрели на город. Видимо, первоначально дизайнер пытался создать некий довольно элегантный декор, с которым особенно грубо контрастировали груды коробок различной формы и переполненные мерзкими окурками пепельницы. Стены были бледно-желтые с белой обводкой. Вся мебель белая, ковер тоже белый. Но жить в такой комнате – а тем более прожить в ней всю жизнь – представлялось совершенно невозможным. Это место вызывало в душе Кейт ощущение какой-то сосущей пустоты.

Она оглянулась через плечо и посмотрела в окно. Внизу раскинулся Манхэттен, который, казалось, весь в данный момент движется, завершая долгий рабочий день. По улицам скользили разбитые желтые такси и гладкие черные седаны – шум города на такой высоте ощущался, как невнятный шепот.

Вдруг Кейт отчетливо услышала чьи-то голоса; они доносились из соседней комнаты. А потом раздался смех, который был так похож на смех маленькой девочки. Она, Супруга П.

– В пятом классе слова «Веди себя как следует, иначе…» стали практически моим прозвищем, – сказала она.

И репортер-мужчина воскликнул:

– Не верю!

– Но это правда.

Затем они, должно быть, слегка отошли от двери, потому что голоса зазвучали довольно невнятно, хотя Кейт и продолжала их слышать. Но вскоре вновь вполне отчетливо расслышала голос Супруги П.:

– «Породистая» – вот как меня называли. Меня воспитывали как породистую скаковую лошадь, но я оказалась слишком дикой и слишком большой бездельницей.

Прошло еще несколько минут, затем дверь отворилась, и на пороге вновь возник тот же агент секретной службы.

– Вы больше не нужны, – сказал он Кейт.

Кейт изучала горизонт. Солнце как раз садилось за высокие, ставшие в сумерках серыми дома Нью-Йорка, и вдруг края их крыш словно вспыхнули огнем. Она столько времени прождала зря. Причем в очередной раз. И в итоге получила от ворот поворот. В очередной раз.

А как же Шанель?

– Мисс, я просил вас удалиться.

– Да. Конечно. – В комнате было очень тихо. – Пожалуйста, скажите ей, что примерку в «Chez Ninon» готовы устроить хоть завтра. Я имею в виду костюм от Шанель.

– Скажите это секретарю, когда будете уходить.

– Хорошо, – согласилась Кейт, но, разумеется, никакого секретаря не было, так что и сказать было некому.

А грузовой лифт она нашла легко.

По дороге домой Кейт все время думала о тех случайно услышанных словах. Породистая ? Ее приводила в ярость одна лишь мысль о том, что люди способны воспитывать своих детей как породистых животных. Она просто представить себе не могла, что кто-то скажет такое Маленькому Майку. Что хорошего дает подобная дрессировка? Девочка, выращенная, как скаковая лошадь? Возможно, та своевольная девочка и сумела в итоге стать одной из самых могущественных женщин на свете, но до чего печально и одиноко звучал ее голос.

К сожалению, вечером Кейт так и не смогла закончить платье миссис Астор. Позже она скажет, что и сама толком не знает, почему ей это не удалось. А ведь она пробежала весь путь от «Карлайла» до «Chez Ninon» и была самым решительным образом настроена возиться с платьем столько, сколько понадобится, чтобы возместить упущенное время, бессмысленно потраченное на поход в отель. Но когда она подбежала к дверям ателье и подняла голову, то увидела, что все окна в «Chez Ninon» темны. На втором этаже явно не было ни души. Даже в задних помещениях свет не горел. Кейт посмотрела на часы. Половина десятого. Все давно дома, подумала она. Все, кроме меня.

Она еще немного постояла у запертых дверей, разглядывая здание, в котором размещался «Chez Ninon». И дом, и улица вдруг показались ей совершенно чужими – просто какой-то незнакомый дом на незнакомой улице, где полно всяких других офисов и магазинов. Он вовсе не казался волшебным местом, где из ткани стежок за стежком создаются мечты, где кусочки кружев превращают в маленькие чудеса. Во всяком случае, она даже подумать не могла, чтобы оставить посылку от Шанель в этих темных, чужих комнатах. Она и не оставила. Со свертком в руках она медленно пошла прочь.