Николь Келби - Розовый костюм

Вскоре после этого мисс Софи все же вышла замуж – и тоже за весьма пожилого человека, биржевого маклера Горацио С. Шоннарда. Они венчались в церкви. «Я обещала это семье», – заявила мисс Софи репортерам. Впрочем, ее отец, генерал Питер У. Мелдрим, особого восторга явно не испытывал.

Мисс Нона была второй дочерью Уильяма Гиббса МакАдо, калифорнийского сенатора, активно поддерживавшего ку-клукс-клан, участника «чайного скандала» и 46-го секретаря казначейства, который, предвидя Первую мировую войну, закрыл валютные фонды США на целых четыре месяца, чем спас Америку от финансового краха. У МакАдо было три жены, одна из которых была дочерью президента Вильсона [31]Элеонора Рэндольф Вильсон.

Первым мужем мисс Ноны стал русский дипломат, с которым она обвенчалась в 1917 году в церкви Святого Иоанна на площади Лафайет в Вашингтоне, округ Колумбия. Газета «Нью-Йорк таймс» сообщила, что платье невесты, созданное по ее собственному дизайну, было «прелестным и подошло бы даже для приема в королевском дворце». У этого, описанного довольно подробно платья была «пышная летящая верхняя юбка из легких кружев, которые, точно облака, окутывали тонкую талию невесты, ниспадая до пола». Церковь утопала в цветах сирени и кизила. Присутствовали многие представители высшего общества округа Колумбия, в том числе президент Вильсон, вторая миссис Вильсон, а также вице-президент [32]и миссис Маршалл. «Таймс» также написала, что миссис Вильсон, только что потерявшая мать, ради такого события «несколько умерила траур» и надела маленькую черную шляпку из соломки, отделанную крыльями мертвых сорок. Ничего удивительного, что во время венчания шляпка, украшенная крыльями мертвых черных птиц, пусть даже и не особенно крупных, не могла остаться незамеченной. В газете далее сообщалось, что похожая на эльфа «крошечная девушка-цветок», мисс Салли МакАдо, «в очаровательном белом платье из жатой органзы», в течение всей церемонии сильно плакала и была совершенно безутешна. Жених умер два года спустя.

Второй раз мисс Нона вышла замуж за духовного целителя доктора Эдварда С. Коулза, психиатра и основателя клиники «Тело и душа» при церкви Святого Марка в Бауэри. Едва они успели пожениться, как Коулз обвинили в убийстве и арестовали за организацию подпольной клиники, существовавшей на пожертвования и получавшей весьма приличный доход в пятьсот тысяч долларов в год.

Остальные мужья мисс Ноны были ничем не примечательны. Однако, если учесть общую биографию мисс Софи и мисс Ноны, становилось вполне понятно, что любая просьба дать интервью – даже о том, как они одевают свою самую известную клиентку, – их встревожит. Даже если подобная просьба подтверждена этой самой знаменитой клиенткой.

– Разве она обычно останавливается не в «Плазе»? – спросила Кейт.

– Сейчас ей следует быть в Вашингтоне, – ответила мисс Нона.

А мисс Софи протянула Кейт небольшую плоскую коробку, сплошь покрытую красными стикерами «Par Avion» и «By Air Mail». Это была долгожданная посылка от Шанель. Наконец-то! Интересно, подумала Кейт, когда она пришла?

– Не забудь захватить с собой булавки. И помни: ты пришла, чтобы примерить розовый костюм. Если она спросит о нас, скажи так: мы решили, что насчет интервью она просто пошутила, потому что мы, во-первых, абсолютно никому не интересны, а во-вторых, мы изрядные зануды. Ты поняла, Кейт?

Адрес на посылке был написан тем округлым почерком, который свойствен всем европейцам. Все так аккуратно, все буквы одной величины – это всегда восхищало Кейт. Во всех странах семи морей – Франции, Бельгии, Италии и других – все пишут одинаково. Подобный почерк ровным счетом ничего не говорит о личности того, кто написал письмо или хотя бы адрес на конверте. Искусство владения ручкой и карандашом для всех было единообразным и очень точным – как строчка на ткани, проложенная рукой умелой швеи: стежок за стежком. Адрес вполне могла написать и сама Шанель.

– Кейт, ты меня поняла?

– Да, я все поняла.

Кейт никогда раньше не надевала ни один из образцов, хранившихся в специальной комнате. За всю историю существования «Chez Ninon» вряд ли хоть кто-то из девушек, работавших в мастерской, пользовался этими прекрасными вещами. Собственно, комната больше всего походила на гигантский шкаф – размером почти с демонстрационный зал, – битком набитый всевозможной одеждой, служившей образцом моды в минувшие сезоны. Выбор был огромен – от платьев для благотворительного ланча до вечерних туалетов для торжеств с участием родни мужа. Кейт, однако, ничто не подсказывало, какое именно хорошенькое дневное платье выбрать, чтобы выглядеть умненькой , когда она будет врать Супруге П. Имелась, впрочем, целая секция, обозначенная по-французски «Maison Blanche», где висели копии нарядов Первой леди, сами по себе тоже являвшиеся копиями. Пожалуй, решила Кейт, отсюда я и начну. Например, вот этот костюм из шерстяного твида «соль-с-перцем» за номером 3270, созданный к весенне-летнему сезону Юбером де Живанши, с характерной каймой по линии выреза, жакетом с рукавом «три четверти» и узкой юбкой-«карандаш». Или прелестный темно-синий костюм из шелка-сырца, напоминающего чесучу, с жакетом на трех пуговицах – дизайн мистера Чарльза. Потом Кейт обнаружила плотно зажатый между другими вещами свой самый любимый костюм – из твида в ярко-синюю и черную клетку. Синий был таким насыщенным, что казался почти фиолетовым, и рядом с черным выглядел ослепительно ярко. Супруга П. надевала этот костюм во время летней поездки в Вену и посещения фарфорового завода. На фоне фабричных помещений и фарфора бледно-розовых и зеленых оттенков яркие цвета костюма смотрелись замечательно.