Лотти Могач - Поцелуй меня первым

О том случае, когда она расплакалась, я не сказала ни слова.

Против меня сыграло то, что я получала от Тессы деньги. Но я предоставила полиции все квитанции и свои подсчеты, и следователь признал, что нажиться на сто семнадцати фунтах в неделю невозможно. В конце концов решили, что общество не заинтересовано в том, чтобы отдать меня под суд. В первую очередь полиции был нужен Адриан.

В последний раз его видели в аэропорту Гатвик, когда шумиха только-только началась. Оказалось, он очень умело запутал следы. «Красная таблетка» размещалась на сервере в Атланте, но при регистрации домена Адриан ввел ложные данные, и поиск по IP-адресу ничего не дал. Паспорт также оказался поддельным. Газетчики, конечно, взбеленились, возмущенные тем, на какие ухищрения пошел этот «гнусный» человек, чтобы его не поймали, тогда как речь шла о простой и разумной предосторожности с его стороны. Адриан знал наперед, что его осудят предвзято и даже не попытаются понять.

Его до сих пор не нашли, несмотря на то, что все газеты, как здесь, так и за границей, пестрят его фотографиями. Как поспешили отметить все новостные ленты, внешне он ничем не отличается от остальных полноватых, лысеющих мужчин среднего возраста, которых во всем мире не один миллион. «Дьявол в обличье консультанта из отдела бытовых электроприборов».

Тем не менее я недоумевала, почему Адриан не объявился и не предпринял попыток опровергнуть обвинения. К примеру, почему бы ему не разместить официальное заявление на сайте, зайдя через анонимный прокси-сервер, таким образом, скрыв свой IP-адрес и истинное местонахождение. Скорее всего, он посчитал эту затею пустой тратой времени, полагая, что осудившие его люди закоснели в своих предрассудках и держатся за них мертвой хваткой. «Умному с невеждами не о чем разговаривать». Не помню, где я это встречала, а доступа к «Гуглу» сейчас нет.

Итак, все единодушно решили, что Адриан – дурной человек, использующий в своих макиавеллиевских планах простодушных людей вроде меня. Даже Джонти так считает, хоть он, к моему удивлению, с пониманием отнесся ко всей этой истории. Я тысячу раз ему повторяла, что он не прав, но его не переубедишь, так что я оставила эту затею.

И в окончание всего я расскажу, как ездила к Марион. Через шесть дней после самого первого допроса в участке на Флит-стрит мне позвонила полицейский координатор, Шелли, сказав, что меня желает видеть Марион. Через два дня мне полагалось явиться в дом родителей Тессы в Глочестере. Сама Тесса называла дом поместьем, что неверно.

Шелли отвезла меня на служебной машине с гражданскими номерами. В дороге мы молчали. Я безучастно смотрела в окно. Когда машина свернула с автострады и поехала по проселку, я слегка запаниковала. Должно быть, я заерзала на своем месте и с трудом переводила дыхание, поскольку Шелли поинтересовалась, как я себя чувствую.

Вместо ответа я спросила, что сказала Марион, когда ей сообщили обо всем.

– Почти ничего. Для нее это стало потрясением, – вздохнула Шелли. – Постарайся отвечать на все ее вопросы.

Я не раз видела дом на фотографиях: особняк внушительных размеров с белеными стенами, по которым заплелись растения, напоминавшие аккуратные тонкие усы. Полукруглая подъездная дорожка усажена кустами, подстриженными в форме шара. У входной двери на цоколе стояла одна из скульптур Марион – железный кол с зубьями, похожий на грабли. Марион встретила нас на пороге. Наверное, Шелли известила ее, в котором часу мы приедем, а может, она простояла там все утро. На шее Марион красовалось ожерелье с бирюзовым кулоном. Она надела узкие красные брюки, и я невольно вспомнила о последнем письме, отправленном Тессе перед тем, как все раскрылось. В нем Марион сообщала, что собирается сделать операцию по удалению варикозных вен на ногах, хоть после этого ей придется носить брюки до тех пор, пока не сойдут швы. Интересно, подумала я, если она в брюках, значит, операция все-таки состоялась? Или она надела их просто так? Надо же, чего только в голову не приходит…

Шелли поздоровалась и представила меня. Марион, не проронив ни слова, с непроницаемым лицом оглядела меня с головы до ног. В ее чертах проглядывал облик Тессы: такие же скулы, тот же плоский нос. Марион исполнилось шестьдесят два года, она была намного старше мамы, но выглядела она так, будто ее собрали из более качественных материалов. Темные волосы спускались ниже плеч, словно она не дама в возрасте, а подросток. Кожа выглядела упругой и гладкой. Тесса говорила, что ее мать когда-то сделала подтяжку лица. Марион оказалась миниатюрной женщиной, руки у нее были совсем тонкие, не шире линейки.