Лотти Могач - Поцелуй меня первым

– Как вы с Тессой познакомились?

– Какая тебе разница? – поморщился он.

– Просто интересно, – не унималась я.

– На одной из моих лекций в Нью-Йорке, – немного помолчав, ответил он, – кажется, летом 2004 года, если не ошибаюсь. Лекция на тему «Воспитание, а не гены». Тесса очень заинтересовалась, задавала много вопросов во время обсуждения и после лекции. Мы обменялись телефонами.

Затем он поднял руку в знак прощания и скрылся в толпе.

Дело в том, что Тесса никогда не была в Нью-Йорке. «Самой стыдно, – однажды призналась она, – я все собиралась, но так и не собралась». Она рассказала о салонной игре, которой часто развлекались ее друзья: каждый загадывал что-то такое, чего с ним никогда не случалось, но, по его мнению, обязательно происходило с остальными. Все друзья Тессы хоть раз, но бывали в Нью-Йорке, так что она всегда ставила на эту карту и выигрывала.

– Я бы всех обыграла, – сказала я тогда.

– Неужели? – удивилась Тесса.

– Да, – подтвердила я. – Ведь я никогда не целовалась.

Тесса захохотала, решив, что я пошутила.

Я предположила, что Адриан перепутал Тессу с кем-то другим. Однако же в целом встреча не удалась. На пути домой я перебрала в памяти все, что произошло с момента нашей прогулки по Хэмпстед-Хит, но так и не смогла объяснить, почему Адриан переменился. Раньше он полностью одобрял то, как я веду проект. Вдобавок за все это время я только однажды обратилась к нему за помощью.

Напрашивался единственно верный вывод: Адриан обеспокоен чем-то, не имеющим отношения ко мне или к проекту, и не в состоянии отвлечься от этих мыслей. Это, конечно, было очень досадно, но следовало немедленно что-то решать с Марион.

Я недолго размышляла, что делать: у меня почти не было выбора. Позвонить еще раз – исключено, но и прекратить всякое общение неразумно. Значит, письмо. Единственное здравое решение – проигнорировать вопрос «кто ты?» и сделать великодушный жест, который приятно удивит и порадует Марион, заставит забыть о любых подозрениях.

Дома я подготовила черновик письма:

«Дорогая Марион!

Меня все еще трясет после нашего разговора. Извини, что я бросила трубку: невыносимо было слышать, что стало с папой. Уже тогда, во Франции, когда он забыл, как называется камамбер, я заподозрила, что с ним что-то неладно, но и подумать не могла, чем это обернется. Мне очень тяжело оттого, что я далеко и ничем не могу помочь.

Я поражаюсь, как достойно ты все это переносишь. Мне стоило сказать это раньше, а не только сейчас. Лишь приехав сюда, я разобралась в себе и теперь сожалею, что мы часто ссорились. Причем почти всегда по моей вине – за исключением того случая в «Хэрродс». Я это понимала, потому и становилась в позу. В общем, ты – очень хорошая мама, и как человек ты тоже достойна восхищения. Смею надеяться, что, дожив до твоих лет, буду такой же сильной, как и ты, и такой же красивой.

Не помню, говорила тебе или нет, но я здесь хожу к психоаналитику, ее зовут Триш. Она помогает мне понять саму себя, это очень увлекательно, но иногда жутковато. Вчера я рассказала ей о тебе и папе, и о нашем разговоре, и о том, как все это ужасно. Она предложила мне записать свои мысли – вот я и пишу! – и затем побыть немного в одиночестве, подумать и настроиться на излечение. Поэтому я надеюсь, ты не сильно обидишься, если я какое-то время не буду звонить. Я уверена, что в конце стану лучше, и ты будешь гордиться мной.

Целую, Тесса»

Едва я нажала «отправить», как тут же попала в другую, не менее каверзную ситуацию, виновником которой оказался Коннор.

В приписке к очередному письму он как бы между прочим спрашивал, какие у меня планы на следующие выходные.

Я ответила: «Пока никаких. Буду гулять по пляжу, дочитывать “Подходящего жениха” (ну и длиннющий же этот роман!) и распивать чай с Леонорой».

Коннор: «Как насчет гулять по новому городу, сидеть в ресторане четыре часа подряд и распивать мартини-эспрессо со мной?»

Я: «Ты о чем?»

Он: «Я несколько дней проведу в Торонто. Командировка. Стечение обстоятельств, скажешь?»

Поначалу я придумала железную, как мне казалось, отговорку.

«Гениальная идея, но я н.а. м.е.л.и. Ты хоть знаешь, что между Ванкувером и Торонто почти две тысячи миль? Это сколько же придется дать уроков рисования, чтобы заработать денег на билет до следующей пятницы!»

Ответ:

«Полетишь за мой счет».

Я нашлась:

«Черт, совсем забыла! Мне надо навестить Шейлу, старушку в инвалидном кресле. Я с ней познакомилась на пароме и пообещала, что в воскресенье приеду погостить».