Таня Валько - Арабская принцесса

– Ты думаешь, что от меня смоешься, лентяйка?!

Княгиня не унимается и бежит за виновницей.

– Я с тобой расправлюсь! Но не окончательно, о нет! Сцапаю тебя и отдам в руки правосудия! Пусть суд исполнит приговор! Пусть тебе отрубят голову! Хорош наш шариат!

Она смеется как сумасшедшая, но замедляет шаги, опускает подсвечник и останавливается. В длинном пустом коридоре эхом раздаются быстрые шлепки подошв испуганной Ясмины. Ламии кажется, словно она слышит учащенное дыхание убегающей. Только мелькает на повороте ее длинная юбка цвета спелого лимона и развивающаяся шаль. В изнеможении принцесса садится на прохладный пол и опирается о ровную холодную стену. Ее лицо как маска, а в голове проносится одна мысль. Она подтягивает колени к подбородку, обнимает их руками и кладет на них голову. В висках по-прежнему пульсирует кипящая кровь. Когда после истечения неизвестно какого времени она делает первое движение, холл уже покрывает полумрак. Ламия не чувствует ни рук, ни ног и с трудом поднимается с пола. Прихрамывая, она доходит до спальни. На большой кровати труп молодого индуса. Его белые шаровары окрасились в районе промежности в желтый (скорее всего, после последнего физиологического процесса), а туника – в бордовый. Из черепа точат обломки костей. Осталась неповрежденной только та сторона лица, на которой жертва лежит. Княгиня падает рядом с холодным уже трупом и смотрит мужчине в широко открытый замутненный глаз.

– Захотелось тебе сношаться в княжеском дворце, вот и получил, – говорит она мертвому.

– А сейчас только у меня проблемы, – сипит она со злостью. – Но, пожалуй, небольшие.

Принцесса слегка улыбается одной половиной рта.

– Сейчас кто-нибудь их за меня решит – и все дела.

Постепенно она приходит в себя, и на лицо возвращается румянец.

– Рам, нужно кое-что сделать в моей резиденции в Вади-Ханифа, – говорит она в трубку, поворачиваясь спиной к телу и отодвигаясь от кровавых пятен.

– Что прикажете? – спрашивает услужливо слуга-таец.

– Если ты не хочешь поднять свою худую задницу, то я обращусь с этим к кому-нибудь другому! – бесится принцесса по любому поводу.

– Ну что вы, госпожа! – слышит она молниеносный ответ, полный подобострастия и заинтересованности.

– Хочу немедленно тебя здесь видеть! Бегом! Слышал?

– Спрашиваю, что нужно сделать только потому, что хочу подготовиться, – объясняет мужчина.

– Возьми еще кого-нибудь в помощь, так как нужно будет перенести кое-что тяжелое, может, выкопать яму… – понижает она голос, не зная, как осторожно описать задание.

– Хорошо, госпожа. Я приеду на пикапе с двумя пакистанцами. Привезу какой-нибудь инструмент вроде лопаты…

– Поспеши, черт возьми, а не устраивай здесь со мной беседы! – нервничая, она кладет трубку.

Ламия старается взять себя в руки. «Мне не из-за чего так нервничать, это в конце концов только обычный индус, и в придачу на моем спонсоринге [66]. И не такие вещи случались в саудовских домах, – шутит она о местных нравах. – Парень родом с какой-то, точнее не могу сказать, свалки в Индии. Кто же о таком мусоре спросит, кто о нем вспомнит?» Она глубоко вздыхает, но тут же кривится, потому что сладкий запах крови раздражает ее ноздри. «А та зараза? Пока она добежит до города, с ней расправятся дикие собаки, которые считают своим домом мое вади [67], – успокаивает она себя. – К черту этих грешных любовников! К черту глупое беспокойство!» Она поворачивается спиной к трупу, заворачивается в мягкий плед и словно впадает в дрему – так ее сегодняшний день измучил.

– Светлейшая госпожа… – тихий голос доносится до ее сознания, как с того света. – Светлейшая госпожа… Ламия!

Принцесса вскакивает с кровати.

– Что ты вытворяешь! – кричит она и сразу поднимает руку на худого, но крепкого тайца.

– Я отослал помощников, а то потом придется их убирать. У меня с ними было бы больше хлопот, чем помощи, – объясняет Рам, быстро хватая свою хозяйку за запястье. Он притягивает ее к себе и смотрит ей выразительно в глаза.

– А какие-такие хлопоты? О чем ты говоришь? Попробовал бы кто-нибудь из них не держать язык за зубами! – угрожает она.

– Представь себе, что они тоже люди и могли бы из любопытства что-нибудь кому-нибудь сболтнуть… – выразительно произносит он, поднимая при этом брови.

– Или прикинули бы и пошли с этим просто к твоему двоюродному брату, – бьет он в уязвимое место.

– Ну, хорошо, хорошо! Ты прав, – признает принцесса, пробуя освободить руку.