Таня Валько - Арабская принцесса

– Я наполовину ливийка, наполовину полька, – отвечает Марыся по-польски. – Мой муж из Эр-Рияда, но в его семье не так строго придерживаются принципов, оглашенных этими двумя девушками. Его мать из Йемена. Я знаю многих арабов, женившихся на христианках. Но, с другой стороны, это действительно почти невозможно, особенно если мужчина не изменил вероисповедание. Девушка должна была бы лишиться дома и родины и уехать на край света. Однако до нее и там может дотянуться карающая рука шариата.

– Не может быть!

– Если бы любовники приехали в Саудовскую Аравию, подумав, что им все простили, их ждала бы верная смерть, – поясняет Марыся, а у молодой польки сереет лицо.

– Знаете, что неприлично говорить на иностранном языке, когда все остальные его не понимают? – злится Фаузия, выхватывая из разговора некоторые слова, свидетельствующие о том, что обсуждается все та же тема.

– Если ты учишься в этой стране, то должна хоть немного говорить по-польски.

Марысе не нравятся эти девушки, за исключением тихой Саны, которая высказывает свое мнение взвешенно и рассудительно. Ее реакция показывает, что она не согласна с приятельницами.

– Целый год я ходила на курсы вашего шелестящего жесткого языка. Делаю, что могу. Я сама преподаю арабский в клубе при библиотеке. Даже не представляете, сколько девушек желает выучить его! – У худой пассионарной девушки даже щеки румянцем покрываются.

– Похвально. У тебя есть какие-нибудь интересные учебники? – заинтересовалась журналистка.

– Учу их на Коране, так как это самая прекрасная арабская книга. Учим не только язык, но и основные ценности.

Фаузия смотрит со значением. Только ее соратница, Фатьма, согласно кивает головой, остальные не проявляют энтузиазма.

– Что ж, сделаем какое-нибудь фото? – с репортерши достаточно шокирующей информации. – Вам можно фотографироваться?

– Мы очень любим! – две девушки просто подскакивают, а Сана вздыхает с облегчением, давая знать Марысе, что они могут оставить сомнительное общество.

– Извините за них. Они нереформированные. Но я предпочитаю держаться вместе с ними и делать вид, что я на их стороне, – признается она, хватая женщину постарше под руку и решительным шагом удаляясь из кафе. – Одно их слово – и моя жизнь и учеба в Польше окончатся в мгновение ока.

– Доносят?

– Еще как! Несколько девушек уже отсюда выехали, в особенности такие, у которых, как и у меня, нет своего семейного махрама. Мой отец не мог со мной поехать, потому что у него большой бизнес, он содержит всю семью. У меня нет ни родного, ни двоюродного брата. Одни бабы в доме.

– Так кто за тобой присматривает?

– Моя лучшая подруга живет здесь со всей семьей. Ее восемнадцатилетний брат – мой бодигард, – грустно улыбается она.

– Парадокс! – Марыся не может не удивляться.

– Все заверено нотариально, поэтому парень ни за что получает еще от совета тысячу евро в месяц. За поддержку традиции унижения женщин.

– О таких номерах я еще не слышала! – Марыся с неодобрением крутит головой. – Это вообще нелогично.

– Так это у нас функционирует. Даже подросток мужского пола более ценен, чем взрослая и самостоятельная женщина. Такова жизнь, – обреченно вздыхает Сана.

Девушки садятся на скамью в зеленом скверике и молча смотрят на проходящих мимо людей. «Какая свобода и естественность», – думают обе, и в каждой из них внутренний раздор: возвращаться в золотую комфортную и безопасную клетку в Саудовской Аравии или бороться здесь с проблемами, но быть свободной и независимой.

– У меня для тебя пакет и конверт, – первой очнулась от задумчивости Марыся.

– Прекрасно, большое спасибо и извините за хлопоты.

Сана не выказывает особой радости. Дрожащими руками она машинально гладит цветную бумагу на свертке. «Пожалуй, у нее какая-то большая проблема», – беспокоится Марыся, глядя на красивую арабку, у которой в глазах собираются слезы.

– Я очень обрадовалась, когда узнала, что у товарища моего отца жена – полька и что я с ней встречусь, – нарушает тишину студентка. – Боялась только, что это будет женщина среднего возраста, а тут, пожалуйста, такая неожиданность! Ты, наверное, моя ровесница?

– Примерно. Так что тебя беспокоит, что случилось? – спрашивает Марыся в упор. – Ты, должно быть, бесконечно одинока среди окружающих тебя землячек, которые остаются здесь, в Польше, такими же консервативными, как и на своей родной земле.

Она с сочувствием берет собеседницу за руку.