Таня Валько - Арабская принцесса

– Я могу к вам присоединиться? – с мольбой спрашивает Ламия. – Сегодня мне абсолютно нечего делать, – признается она искренне.

– Конечно, конечно, – Марыся радуется, что будет в обществе почти ровесницы. Приходи как можно скорее.

– See you [23], – в голосе собеседницы слышится удовлетворение.

Ламия появляется уже после полудня с большой коробкой пирожных из самой лучшей в городе сирийской кондитерской, которая специализируется на французской выпечке.

– Уф, ну и жара! – измученная, она падает в кресло и стягивает с себя шелковую абаю, украшенную небольшой, аккуратной надписью «Dior». Она вышита мелкими бриллиантами, манжеты блестят от драгоценностей.

– Ты что-то говорила о бассейне? Бассейн в саду? Ты это придумала?

– Не беспокойся, – успокаивает гостью Дорота, целуя в обе щеки.

Женщины выходят через заднюю дверь террасы. В одну минуту их оглушает горячей волной. Невозможно вдохнуть, пересыхает горло и мгновенно кружится голова. Скорее всего, плюс пятьдесят, а влажность только пару процентов.

– Нет, нет, спасибо, любимая, только не предлагай мне посидеть во дворе в полдень! Я девушка благородных кровей из Эр-Рияда и в это время прячусь в самом темном углу дома, и то возле кондиционера.

Ламия хочет вернуться, но Марыся хватает ее за руку и указывает на расположенное у ограды просторное продолговатое строение, похожее на деревенскую беседку.

По саду через зеленый газон бежит много маленьких мощеных тропок. Одна, самая широкая, ведет к таинственному храму. С трудом они пробираются к месту. За ажурной деревянной стеной дома крытый бассейн с кристально чистой водой. Он небольшой, около двенадцати метров длиной и шести метров шириной. Выложен бело-голубой мозаикой, а дно в центре украшено фигуркой лазурного дельфинчика. В воде плавают надувные игрушки, матрасы, кресла. Вокруг на пластиковой зеленой траве пляжные топчаны, стулья и столики. На одном ждет запотевшая бутыль с саудовским шампанским и фруктовая тарталетка, приготовленная Доротой. Марыся отирает пот со лба.

– Может, все же, съедим в доме? – несмело предлагает Ламия, а приятельница, довольная собой, ехидно улыбается себе под нос.

Она подходит к розетке и что-то включает. Вдруг с крыши беседки, с больших кондиционеров начинает струиться холодный и влажный воздух, который охлаждает не только почти сварившихся людей, но и, если понадобится, весь Рияд.

– Вуаля, – разводит хозяйка руки.

– Я должна что-нибудь подобное сделать у себя, – восхищается принцесса. – Как я до этого до сих пор не додумалась! Ну, твой муж-архитектор и голова!

Нежась, она снимает длинное пляжное платье и складывает его на пластиковом топчане.

Через минуту кормилица-индуска приносит Надю, которая гулит. Прислуга Нона подает прохладительные напитки, пирожные и фрукты.

– Можно жить, а не умирать, правда? – начинает разговор Дорота.

Марыся прижимает дочь, которая реагирует на окружающий мир все активнее, несмело улыбается и поворачивает головку в сторону говорящих женщин или щебечущих птиц.

– Да, проживание в Саудовской Аравии имеет свои положительные стороны.

Ламия вытирает рот бумажной салфеткой.

– Комфорт, благосостояние, невообразимые удобства…

– К сожалению, не для всех, – прерывает ее Дорота. – Ведь здесь тоже есть бедняки. Их можно видеть на улицах, просящих милостыню на перекрестках и моющих машины на стоянках. И, конечно, прислуга, живущая в домах, напоминающих собачьи конуры. Они получают клети два на два без кондиционеров, в которых поместится только кровать, небольшой шкаф с телевизором с диагональю десять сантиметров, стул – все. Иногда у них еще есть собственный умывальник. Они работают за гроши, выполняя всю возможную домашнюю работу, начиная от извоза женщин, работы в саду, уборки и бог знает еще чего.

– Нищие – это преимущественно приезжие, не саудовцы, – спокойно поясняет принцесса.

– Чаще всего это выходцы из Йемена, которым у нас все равно лучше, чем у себя дома. А если речь идет о прислуге, то все зависит ведь от работодателя. Ни ваша, ни моя не могут жаловаться. Большую часть времени они ленятся и отирают углы. У каждого мобильный телефон, а у каждого второго – лэптоп. Не будем обобщать, – улыбается она с упреком. – Я тоже демократка, но не коммунистка.

– Я не то имела в виду… – поясняет полька, немного смущенно.

– Я не собираюсь, госпожа Дорота, делиться своим имуществом во имя какой-то там справедливости с необразованными неряхами, – искренне признается Ламия. – Я уже и так вынуждена это делать. Речь о моем двоюродном брате, который присматривает за мной, взрослой женщиной, а фактически использует меня и мое богатство и прекрасно себя чувствует.