Джонатан Франзен - Свобода

– Я подумала, что ты должен знать, – сказала Конни. – Я прекращу, если захочешь.

Джоуи дрожал. Буквально трясся. Дверь, которая, по его мнению, была надежно заперта, оказалась широко распахнутой. Дверь, в которую он мог спастись бегством.

– А ты сама хочешь с ним порвать? – спросил он.

– Не знаю, – ответила она. – Мне, в общем, нравится, но только из-за секса. Я ничего к нему не чувствую. Я люблю только тебя.

– О господи. Мне надо подумать.

– Я знаю, что поступила очень плохо, Джоуи. Нужно было рассказать тебе сразу, как только это случилось. Но сначала… просто было приятно, что кто-то мной заинтересовался. Ты помнишь, сколько раз мы с тобой занимались любовью с прошлого октября?

– Да.

– Два раза. А если считать то время, когда я была больна, то ни одного. Это неправильно.

– Знаю.

– Мы любим друг друга, но совсем не видимся. Разве ты не скучаешь?

– Скучаю.

– Ты спишь с другими женщинами? Это тебе помогает?

– Да. Несколько раз я спал с другими. Но не более чем по разу с каждой.

– Я не сомневалась, что ты с кем-то спал, но не хотела спрашивать. Не хотела, чтоб ты чувствовал себя на привязи. Но сама я изменила не поэтому. Я переспала с другим, потому что мне одиноко. Очень одиноко, Джоуи. Я умираю от тоски. Я одинока, потому что люблю тебя, а ты далеко. Я занималась сексом с другим, потому что люблю тебя. Конечно, это звучит дико и мерзко, но я не вру.

– Я верю, – сказал Джоуи. Он действительно верил. Но боль, которую он испытывал, как будто не имела ничего общего ни с его верой, ни с ее словами. Сама мысль о том, что милая, ласковая Конни переспала с каким-то пожилым уродом – о том, что она неоднократно снимала джинсы и расставляла ноги для другого мужчины, – облеклась в слова лишь на то время, какое понадобилось ей, чтобы об этом сказать, а ему – выслушать. Затем эта мысль просто поселилась в нем, вне досягаемости для слов, как будто он проглотил что-то острое. Джоуи, разумеется, понимал, что Конни, скорее всего, думает о своем сволочном менеджере не больше, чем сам он думает о тех девушках – как правило, подвыпивших или вдребезги пьяных, – в чьих надушенных постелях он оказывался в минувшем году, но рассуждения о причинах не могли утишить боль. Все равно что кричать “стой!” несущемуся автобусу. Боль была невероятная. Но в то же время в ней было что-то до жути приятное и тонизирующее, напоминающее Джоуи о том, что он живой. И о том, что в мире он не один.

– Скажи что-нибудь, малыш, – попросила Конни.

– Когда у вас с ним началось?

– Не помню… месяца три назад.

– Почему бы тебе не продолжить в том же духе, – сказал Джоуи. – Давай заведи от него ребенка. Посмотрим, что он тогда запоет.

Он самым подлым образом намекнул на Кэрол, но в ответ Конни с подкупающей искренностью спросила:

– Ты бы именно этого и хотел?

– Не знаю, чего я хочу.

– Но я-то не хочу. Я мечтаю быть с тобой.

– Ну да. И поэтому ты три месяца трахаешься с другим.

От этих слов всякая девушка должна была бы заплакать и попросить прощения – или, наоборот, ответить резкостью, – но Конни не была обычным человеком.

– Да, – сказала она. – Ты прав. Я должна была рассказать тебе, как только это случилось в первый раз, а затем прекратить. Но мне показалось, что согрешить дважды немногим хуже, чем единожды. Ну и так далее – в третий раз, в четвертый… А потом я решила бросить таблетки, потому что глупо заниматься сексом, когда ничего не чувствуешь. Ну и вроде как начала счет сначала.

– Теперь к тебе вернулись ощущения, и это прекрасно.

– Да, так лучше. Ты – единственный, кого я люблю, но по крайней мере нервы у меня ожили.

– Тогда зачем ты сейчас призналась? Почему не подождала еще месяц? Четыре месяца – немногим хуже, чем три.

– На самом деле я и хотела подождать четыре месяца, – ответила Конни. – Я подумала, что расскажу тебе, когда приеду, и мы вместе придумаем, как сделать так, чтобы чаще встречаться, чтобы больше не изменять друг другу. Я до сих пор этого хочу. Но вчера у меня снова начались неприятные мысли, и я решил, что лучше рассказать сейчас.

– У тебя депрессия? Доктор знает, что ты перестала пить таблетки?

– Знает. А Кэрол – нет. Она, кажется, уверена, что лекарства помогут нам наладить отношения. Она думает, таблетки решат проблему раз и навсегда. Каждый вечер я беру из пузырька одну таблетку и прячу в шкаф. На тот случай, если Кэрол пересчитывает их, когда я на работе.

– Может быть, лучше их все-таки принимать?

– Я так и сделаю, если мы еще долго не увидимся. Но на тот случай, если мы встретимся, я хочу все чувствовать. Сомневаюсь, что таблетки мне понадобятся, если мы будем видеться чаще. Я понимаю, что это звучит как угроза, но на самом деле я не пытаюсь на тебя повлиять. Сам решай, встречаться со мной или нет. Я понимаю, что поступила плохо.