Ксения Спынь - Чернее, чем тени

Лаванда мигнула, помотала головой. Всё вернулось, как было — она глубоко вдохнула несколько раз, прийти в себя. Да, всё по-прежнему: нахмуренный департамент с облупившейся краской, забор с калиткой, сквер в обрывках прошлогодних листьев… Здесь уже уверенно пробивалась новая зелень.

Ровным счётом ничего особенного: с ней уже не раз бывало такое в местах «с историей». Не стоит так уж носиться с этим. Лаванда двинулась вперёд.

Возле выхода из сквера зачем-то стояло несколько патрульных машин и людей в форме. Один полицейский как-то слишком уж пристально вглядывался в Лаванду, но она не придала этому значения и спокойно прошла мимо. Феликс бы сейчас уже орал «Лав, ты идиотка, нельзя проходить так близко от полицаев!», но она всё равно не понимала, почему нельзя. Разве будет им какое-то до неё дело? В конце концов, она-то не была ни к чему причастна.

Она шла, погружённая в свои мысли, и не особо потому смотрела по сторонам. Впрочем, даже и так в сознании отметилось, что утро удивительно ясное и прозрачное, небо расчистилось и с него светит ничем не заслонённое солнце. Наверно, это после ночной грозы.

Да, ночью были гроза и короткое замыкание, зато небо расчистилось. Лаванда не видела в этом ничего противоречивого.

Она думала — как же это странно. Уля, и Феликс, и Софи… Как странно, когда человек приходит и треплется о чём-то, и раздражает, и что-то планирует, и ты планируешь или не планируешь вместе с ним, говоришь ему что-то, говоришь что-то о нём, а спустя несколько часов его уже нет. Вообще нет, совсем. В этом было слишком много, и это не укладывалось в голове.

Она думала о том, что за человеком был Уля, насколько их можно было назвать знакомыми и следует ли теперь как-то обозначить траур или можно обойтись без этого.

Она думала, о чём на самом деле думает Феликс, разводя безостановочную активность и постоянно отводя взгляд.

Она думала о Нонине.

О Нонине, мелькнувшей за окном во вспышке молнии.

О Нонине, исчезнувшей в мраке, будто и не было.

О том, что секунду они с Софи смотрели в глаза друг другу.

Целую секунду.

О том, кто этот человек, на что он способен и чего он хочет.

И о том, чем может закончиться всё это. Уж конечно не какими-то бумажками из департамента и осенней альтернативой между школой, колледжем и работой. Разве остаются эти мелочи, когда мир грохочет и трещит по швам и на повестке дня — вопросы куда большего масштаба.

(Лаванде даже начинало казаться, что ей и не придётся ничего выбирать: в такой круговерти всё как-то определится само. Останется только развести руками и сказать с улыбкой: «Ну вот видите… Не я так решила»).

Постройки пошли хорошо знакомые, это был уже их квартал. Лаванда свернула во дворы, вышла на тропинку, что вела к дому.

Здесь было как-то более шумно, чем обычно, какое-то движение витало в воздухе. Но, наверно, это не более чем случайные совпадения, приправленные дозой воображения (оно у Лаванды и впрямь было чересчур развито). В конце концов, мы не в том веке, чтобы чутко вскидывать голову при каждом непонятном звуке в готовности немедленно скрыться.

Ну, даже если и в том… Дворовые скамейки и качели были так будничны, так привычны, дома в тени не блистали от солнца и не походили больше на яркие картинки для какой-то истории, а обретали уверенную бытовую спокойность.

Разве могло здесь что-то произойти?

Чья-то рука легла на плечо. Лаванда вздрогнула и повернулась.

— Спокойно, это я, — сказал Феликс. — Иди за мной.

— Куда?

— Потом объясню.

Лаванда с сомнением и надеждой взглянула на почти уже родную многоэтажку поодаль: после многокилометровой прогулки она казалась долгожданным оазисом.

— Но я хотела зайти домой…

— Туда сейчас не надо, — отрезал Феликс. — Пошли. Слишком близко от меня не стой.

Он развернулся и нырнул в узкие проходы дворов. Лаванда замешкалось было, но тут же поспешила следом.

Сбоку от их дома растянулся невысокий забор, местами сильно погнутый и проржавевший. Металлическая арка в нём — неровно покрашенная в голубой, с железной улыбающейся фигуркой солнца наверху — выводила на широкий проспект. Они иногда проходили этим путём, и Лаванда подалась было к арке.

— Туда тоже не надо, — предостерёг Феликс. — Там патрули.

— Патрули? Зачем?

Феликс чуть обернулся к ней и с терпеливым раздражением повторил:

— Я же сказал, потом объясню. Пойдём дворами. И, Лав, не отсвечивай по возможности. Нас тут как бы нет.