Ксения Спынь - Чернее, чем тени

— Проходи, — он кивнул в сторону гостиной. — Хотя, по-хорошему, я на тебя в обиде и мог бы не пускать.

— С чего это?

— Потому что, что за дела? — Феликс сердито на него воззрился. — Мы с тобой вроде как друзья. А у тебя вдруг какие-то тайные планы, причём всех наших ты в них хоть как-то посвящаешь, а мне этого, видите ли, знать не положено. Нормально, по-твоему?

— Ну, почему-то же не положено, Феликс, — он неспешно прошёл в комнату. — Я как раз и хотел обсудить всё с тобой приватно, отдельно от остальных. А кто эта прелестная девушка? — он с улыбкой кивнул на Лаванду.

— Моя кузина, Лаванда. Можешь при ней, она в курсе. Лав, это Уля, — поймав испепеляющий взгляд Феликс с сарказмом поправился. — Прошу прощения, Ульян.

Тот кисло улыбнулся и, стараясь сохранить милый вид, чуть поклонился:

— Можно просто Уилл, — он снова повернулся к Феликсу. — Так вот…

И сразу же замолчал. Будто забыл, с чего собирался начать, или хотел, чтобы начали за него.

— Ну? — подтолкнул Феликс. — Ты был в Загорьи.

В это время из телевизора грянула летящая торжественная музыка, и на экране завращались цветные шары.

— Здравствуйте, с вами «Главная линия» и Китти Башева.

Феликс мгновение колебался, затем щёлкнул пультом. Телевизор вместе с девушкой за столом погас.

— Кстати, — Уля о чём-то вспомнил и оживился, — какие новости?

— Никаких.

— Как так? — наигранно удивился Уля.

— Вот так. Нет связи.

— А инициативу проявить? — тот снова мелко и дробно засмеялся. — Позвонить, к примеру.

— Ты издеваешься или прикалываешься?

— Не, ну а что такого. Выбери время, когда…

— Так, не надо об этом здесь, — резко оборвал Феликс. — Я сказал, нет связи. Всё.

— Боишься, что Нонине подслушает? — усмехнулся Уля.

— Я лично не боюсь. Но втягивать в это кого-то ещё не хочу. Ты был в Загорьи. Что дальше?

— А дальше, Феликс, тебе не понравится, если ты не хочешь никого втягивать. Как же без этого? Нам-то и в наше время — вообще никак… Но кстати, то, что я придумал, может закончиться чем-то весомым, в отличие от большинства наших прочих дел.

— Ну так рассказывай! — жадно потребовал Феликс. Глаза у него загорелись.

— Смотри… — неспешно начал Уля. — Если, положим, завтра, несколько тысяч людей столпятся на набережной, под окнами Нонине… Скажем, они захотели с ней поговорить. Может народ просто поговорить со своей правительницей, без всяких посредников?

— Теоретически может. А практически — ты сам знаешь.

— Вот, — довольно кивнул Уля. — Они придут просто поговорить — тихо, мирно… Ну, может, не очень тихо, но всё в рамках.

— И Нонине выпустит на них своих людей, — заключил Феликс.

— Разумеется, — кивнул Уля. — И вот тут выяснится, что на такой случай мы тоже не хлопали ушами и немного подготовились.

— В смысле? — Феликс уставился на него, затем широко распахнул глаза в догадке. — За этим ты ездил в Загорье. Да?

Тот, похихикивая, закивал:

— Это же окраина, да притом автономия… Когда всюду запретили оружие, там на это смотрели сквозь пальцы.

— Так значит, — уточнил Феликс, — под окна Нонине придёт уже не просто толпа, а толпа вооружённая.

— Не, — Уля мотнул головой. — Целая толпа мне не нужна. Это сложно и слишком заметно. Достаточно нескольких человек, которые знают, что делать, и будут наготове. Если люди Нонине начнут атаку, у нас ведь развяжутся руки, и мы сможем обороняться. Не так ли?

— То есть, по сути, ты хочешь столкнуть две агрессивно настроенные массы, притом в руках и у тех, и у других будет оружие. Ты понимаешь, какая это взрывоопасная смесь?

— Да, вполне. Именно такая смесь нам и нужна. По сути, тут три возможных исхода. Первый — люди Нонине никого не трогают, всё проходит мирно… Может даже, Нонине действительно выходит поговорить, — Уля усмехнулся. — Вариант слишком наивный, но чем чёрт не шутит. Будет просто ещё одна акция как бы протеста. Второй — нам каким-то чудом удастся одолеть охрану и захватить резиденцию… Вариант чрезмерно оптимистичный, хотя опять же. Ну и третий — в этот раз ничего не получится. Но это запустит повстанческую волну среди ринордийцев, а может, и в регионах. Ты же сам знаешь: они никогда не скажут слова против, если только лично их не припрут к стенке. И вот тогда, когда они увидят, что их правительница стреляет по своим же людям, которые, заметь, не сделали ничего преступного… Этого Нонине так просто не спишут. Мы сможем встать во главе и выступить в открытую — ну же, Феликс, мы ведь давно этого хотели! Иначе, в этой стране, в это время, не выйдет. Ну а с чьей стороны раздадутся первые выстрелы… Это уже тогда будет неважно. Да и засвидетельствовать некому.