Джонатан Коу - Номер 11

Жуткие звуки. Утробный звериный вой, раздававшийся за тысячи миль от их дома, из пещеры в зарослях австралийского дождевого леса, преображенный в звуковую информацию и услужливо доставленный в Ярдли через телевизионную акустическую систему. В реальном времени пытка в пещере давно закончилась, но Элисон это обстоятельство не могло утешить — каждую секунду материнских мучений она проживала здесь и сейчас. Иногда крики замирали, и Элисон слышала комментарии подхихикивающего ведущего: «Ладно, Вэл, держи последнюю порцию!» или «У-у, до чего же они противные, эти ребятишки, а?» Но стоило ему заткнуться, и снова звучали надрывные нечеловеческие завывания ее матери. Сколько времени это уже длится? Минуты три-четыре. Но Элисон казалось, что больше она не выдержит.

— Селена! — крикнула она. — Убавь долбаный звук!

Телевизор утих, и на кухню вошла Селена.

— Все в порядке, — сказала она. — Там все закончилось. Реклама пошла. — Заметив, что Элисон плакала, она достала из кармана пачку бумажных платков: — Вот, давай тебя немного освежим.

— Мать их. — Элисон утерла слезы рукавом. — Неслабое шоу.

— Не очень удачно все прошло, да?

— Какая тут удача, нахрен! Ее кошмар сделали явью. Начнем с того, что у мамы клаустрофобия.

Пещера, в которую Вэл заставили вползти, высотой была не более двух футов, а в ширину немногим больше. Стоило Вэл оказаться внутри, как ей тут же велели лечь на спину, а вход завалили камнем.

— А еще у нее никтофобия.

— Что это такое?

— Боязнь темноты. И энтомофобия.

— Боязнь… насекомых?

Элисон кивнула.

— Дуреха. Она должна была… сказать им. — Вытащив пригоршню платков из упаковки, она высморкалась. — Много их было? И каких?

— Кажется, в основном тараканы. И парочка пауков.

— Черт. Она ненавидит пауков.

— Все позади, Эл. Ее выпустили из пещеры.

Селена обняла Элисон, прижала к себе, и так они стояли под ярким полосатым кухонным светильником. Селена ждала, пока Элисон расслабится, обмякнет в ее объятиях, но тщетно.

— Она была здесь , — проговорила Элисон. — В это же время на прошлой неделе она была здесь со мной. А семью днями позже она в Австралии, и ее хоронят заживо, и пауки заползают к ней в рот. Нет, ну какого хера?.. Что произошло с нами за эту неделю?

Что бы ни произошло, все скоро закончилось. По завершении вечерней серии началась прямая трансляция шоу, в том числе и на Австралию, где было восемь утра. В прямом эфире отсеивали знаменитостей путем голосования. Элисон и Селена обреченно уселись на диван и, орудуя двумя мобильниками и городским телефоном, усердно нажимали на кнопки в надежде уберечь Вэл от изгнания. Но они зря тратили время (и деньги). Вэл набрала минимальное количество голосов, изрядно отстав от предыдущего соперника; спустя всего несколько минут она покинула лагерь и ее привели в студию-времянку для финального интервью с ведущими. Она сидела между ними, обессиленная, похожая на скелет. Глаза — темные впадины, как у человека, не оправившегося от тяжелого потрясения. Лицо серое, тусклое. Когда с интервью закруглились, Вэл велели пройти по подвесному деревянному мостику туда, где ее поджидала машина с шофером. Камеры следовали за ней под музыкальную тему передачи. Элисон мать показалась постаревшей и более хрупкой, чем прежде. Сутулость стала заметнее. На другом конце моста Элисон углядела Стива, изготовившегося обнять Вэл. Объятие получилось коротким и скорее дружеским, чем пылким. Титры закончились, и Элисон выключила телевизор.

— Все, точка. — Она налила вина себе и Селене.

— Мне правда надо бежать домой, — забеспокоилась Селена.

— Да… Последний бокал. Все будет нормально.

Сорока минутами позже зазвонил телефон. Это была Вэл из Австралии. Звонила она из отеля и плакала в трубку. Элисон ее утешала, но вскоре обнаружилось, что ее попытки приободрить мать («Нет, правда, у тебя все классно получилось… Здесь за тебя все болели…») били мимо цели. И рыдала Вэл не из-за шоу, а потому что Стив опять ее бросил. Оказалось, что, пока знаменитости соперничали в джунглях, их родных и друзей, оставшихся в отеле, каждый день возили на экскурсии и в процессе у Стива и Джеки, тетки Пита, завязался роман. И сегодня они улетают в Кэрнс, поскольку оба без ума от серфинга.

— Я должна остаться здесь еще на неделю, — сообщила Вэл между всхлипами и жалобами. — И что я буду тут делать совсем одна?

— Не знаю, мама, — ответила Элисон. — Но могу сказать, чего тебе нельзя делать.