Далия Софер - Сентябри Шираза

Исаак думает об отъезде, понимает, что он неизбежен. Он тоже обречен состариться в изгнании, дышать незнакомым, неприветливым воздухом чужой страны. Не исключено, что о последних его годах ничего не будут знать. И через несколько десятков лет его потомок, который народится еще не скоро, наткнется на фотографию, где он сидит в чайной или гуляет вдоль моря, и спросит: «А это кто?» И кто-то прищурится, всмотрится и ответит: «А, это? Это Исаак Амин, тот самый, искусный ювелир, он сумел выбраться из нищеты, но под конец потерял все».

Привалившись к стене, обхватив колено, молодой человек сидит на полу, потягивает чай, то и дело прикрывая глаза, словно в наркотическом забытьи. Видно, что его напарник — он сидит рядом — лысоватый мужчина лет на десять старше, не расслабляется, глаза его бегают по сторонам.

— Значит, паспортов у вас нет? — говорит тот, кто постарше.

— Их конфисковали во время обыска, — говорит Исаак. — Но паспорт дочери остался, так что я смогу сделать паспорт на всю семью.

— Отлично! Тогда дело пойдет быстрее. Имена и даты можно вывести отбеливателем. — Прихлебывая чай, старший говорит: — Мы уже многих перевели через границу, саркар . И если Всевышний нам поможет, глядишь, и вас переведем.

Исааку нравится, что они называют его не брат, а саркар , хозяин.

— За прошлый год я не раз призывал на помощь Господа, — отвечает он. — Надеюсь, Он и впредь будет мне помогать.

Молодой человек ставит стаканчик с чаем на ковер, вытягивает ногу.

— Что ж, прихватите с собой Всевышнего, раз вам с ним спокойнее, — он улыбается, — хотя за переход я возьму с него, как со всех. Но куда важнее захватить с собой побольше теплой одежды — ночью в горах холодно. И перед дорогой надо как следует отдохнуть — путь неблизкий и отставать или засыпать на ходу нельзя. Стоянка в пути тоже не предусмотрена. К тому же если вы отстанете от группы, в темноте вы заблудитесь. Имейте при себе наличные — на случай, если нас обнаружат. Притом что пограничники с обеих сторон все время на страже, подкупить их ничего не стоит. Мы, понятное дело, не можем ничего обещать наверняка: у некоторых рвение пересиливает жадность.

Исаак смотрит на Фарназ: она сидит на полу, теребит нитку из подкладки темно-синего хиджаба. В этой тайной квартире — шторы тут задернуты, а вдоль стен разложены узорчатые подушки ей, по-видимому, кажется, что освобождение не за горами, поэтому она опустила платок на плечи, сидит с непокрытой головой.

— И часто вы попадаетесь, Мансур-ага? — говорит она.

— Нечасто. За последние два года два раза. В первый раз переправляли одного из шахских генералов, в другой — семью из восьми человек. С семьей обошлось, их отпустили, разумеется не без выкупа, а вот с генералом — нет. Как только пограничники узнали, кто он такой, пристрелили на месте.

— Ну а вы-то как?

— Мы? Заплатили штраф, и нас отпустили. Ведь если нам случается перевозить товар, мы с ними делимся. Мы для них — постоянный источник дохода, так что на наши дела они смотрят сквозь пальцы. Их интересуем не мы, а те, кого мы сопровождаем. Но вы, Амин-ханом, не тревожьтесь. — Он тянется к самовару налить еще чаю. — Я же сказал, такое случается нечасто. — Он вытаскивает из кармана рубашки сигарету, достает всю пачку, бросает Исааку: — Угощайтесь. Прочищает голову. Спички на столике рядом. — Закуривает и снова приваливается к стене. — Давайте я еще раз объясню вам маршрут. Из Тегерана вы выезжаете в Тебриз, там обедаете. Советую подкрепиться как следует — надо набраться сил. Днем наши люди встретят вас в условленном месте, с ними вы поедете к одной приграничной деревушке. Там мы встретимся, а дальше… что дальше — пусть будет для вас сюрпризом.

— Каким еще сюрпризом? Слишком много сюрпризов, Мансур-ага, мне преподнесли за последний год, — говорит Исаак. — Что вы имеете в виду?

— Видите ли, саркар , я не хотел бы вдаваться в подробности сейчас. Что, если вас на днях арестуют? Вы им все выложите, а я не могу рисковать. Добавлю лишь, что дорога не такая уж и опасная, большинство добирается до цели. Вы же знаете — у вашей сестры с мужем все кончилось благополучно.

— Не такая уж и опасная? Значит, все же опасность есть?

— Вижу, Амин-ага, вы привыкли к точности. Определяете вес камней в каратах, рассматриваете их через увеличительное стекло. В нашем деле все иначе. Все приблизительно. Ничего нельзя предугадать. Помешать может что угодно: погода, патрули на границе, змеи, лисы, турецкая полиция… все что угодно.