Ивайло Петров - Облава на волков

— Актеришка, вот и выламывается как хочет, — сказал Бараков. — Засмеяться — пожалуйста, заплакать — вот такие слезы закапают. Сейчас тише воды, ниже травы, да кто его знает, что он еще задумал. У таких семь пятниц на неделе. Лично я ему не верю.

Стоян Кралев тоже ему не верил и потому проявил великодушие. Он назначил его бухгалтером хозяйства в надежде на то, что через несколько месяцев он «сорвется» и освободит эту должность, предназначенную одной девушке из села, которая в июле должна была закончить бухгалтерские курсы. Но июль наступил, девушка вернулась с курсов и принялась за работу, а Иван Шибилев жил себе в селе и не собирался его покидать. Пришлось определить его в столярную мастерскую, поскольку он понимал толк в дереве, но там не было работы на троих, и на следующий год его послали в МТС. Его тыкали то туда, то сюда, с места на место, все еще надеясь освободиться от него, но он ни разу не запротестовал и не обвинил руководителей села в том, что его несправедливо исключили из партии и отправили в ТВО. Он и сам редко вспоминал о былых невзгодах, не испытывая при этом ни злобы, ни желания отомстить. Они воскресали в сознании как кошмарные сны, о которых он забывал через минуту после того, как что-то ему о них напоминало. Все чаще и сильнее охватывало его желание жить с Мелой и для Мелы, и в сердце его не оставалось места ни для каких других чувств и волнений. Почти каждый день или через день он искал случай увидеть ее хоть на минуту, когда она играла с другими детьми или шла в школу или из школы. Он не смел останавливать ее посреди улицы или погладить по головке, потому что боялся пробудить подозрения и вызвать ревность Николина. В плохую погоду, когда на улицах было грязно или снежно, Николин каждый день провожал Мелу в школу и встречал после занятий. Иван смотрел, как он берет ее на руки, как прижимает ее личико к своему, и сердце у него разрывалось от горя.

Тем временем старуха, которая смотрела за Мелой, заболела и перебралась в свой дом, и теперь Николин взял все заботы о дочери на себя. До каких пор это будет продолжаться и узнает ли когда-нибудь Мела, кто ее настоящий отец? Как внушить ей это уже сейчас? Если попробовать каким-то образом сказать ей об этом, она скорее всего не поймет, а если поймет, это вызовет у нее травму, психическое раздвоение, и Николин больше не подпустит его к ней. Если же оставить этот разговор на более поздние времена, она успеет привязаться к Николину так крепко, что ни за что на свете с ним не расстанется. Оставалась только одна возможность добиваться ее близости — театр. Только там он мог быть рядом, мог окружать ее вниманием и нежностью, потакать ее детским капризам. И все пошло так, как было когда-то с ее матерью. Мела очень быстро и всерьез увлеклась сценой. Ей нравилось выходить на люди, нравилось, когда ей аплодировали и ею восхищались. Она запоминала роли на первых же репетициях, была подвижна и сообразительна, умела перевоплощаться так естественно, что после нескольких представлений приобрела репутацию самой талантливой из маленьких актрис. Иван был счастлив, когда репетировал с детьми и имел возможность проводить с Мелой многие часы или даже целые дни, гримировать и одевать ее так, что она становилась настоящим ангелочком. Подчиняясь порывам неудержимой нежности, он не упускал случая подержать ее за ручку, погладить и поцеловать, и с радостью замечал, что она все спокойнее принимала его ласки, иногда просила объяснить урок или рассказывала, что сказал или сделал дома отец. Таким образом Иван узнавал, что Николину трудно одному заботиться о девочке, и боялся, как бы тот не женился во второй раз. Ходили слухи, что Николин собирается жениться на какой-то вдове с двумя детьми, и это омрачало радость Ивана, потому что будущая мачеха, как всякая мачеха, могла запереть Мелу в доме и взвалить на нее домашнюю работу как раз тогда, когда она начала к нему привязываться.

Из соседнего села действительно пытались затеять с Николином сватовство, но он и подумать не мог о повторной женитьбе. После смерти Моны он впал в такое отчаяние, что многие думали — он сойдет с ума. Увидев ее труп, он лишился чувств, а на похоронах совершенно потерял самообладание, плакал душераздирающе, как ребенок, и как ребенок спрашивал ее: «Что мы тебе плохого сделали, мамочка, почему ты нас оставила? Тебе к нам больше не прийти, лучше мы придем к тебе! На кого ты нас оставила, мамочка, на одни муки да страдания, возьми, мамочка, нас с собой!»