Джон О'Хара - Жажда жить

— Все, можешь быть уверена, тебе я больше никогда ничего рассказывать не буду, — не выдержала Конни. — Ты обойдешься без путеводителя и трогательного кино.

— Ничего подобного, просто я люблю, чтобы все было понятно.

— Со мной однажды приключилась такая же штука, — сказала Натали. — Только это было в поезде, когда я возвращалась из Принстона.

— А, ну тогда все понятно, — сказала Бетти.

— Нечего язвить, — обиделась Натали.

— Извини, просто мне кажется, что тут не только в мужчине дело.

— То есть?

— Ладно, Натали, нечего прикидываться. Какая-то ты очень чувствительная стала. Ты-то уж, конечно, никому бы не позволила приставать к себе всю дорогу от Таймс-сквер докуда угодно.

— Конечно. Я просто повернулась и врезала ему как следует.

— А он? Он что сделал?

— Да ничего. После этого я с ним никуда уже не ездила.

— Ничего удивительного.

— Десерт я заказала заранее, — остановила их Грейс, — но может, кто-то хочет выбрать что-нибудь сам?

— Я лично не буду менять заказа, — сказала Мэри Уолл. — А вот предмет беседы бы с удовольствием сменила.

— Я тоже, — засмеялась Грейс.

— На какой же? — поинтересовалась Бетти.

— Что-нибудь повеселее.

— Тогда — Пилюля, — предложила Мэри Уолл. — Очень весело. Мне нравится. Грейс, кто такой Дж. X.?

— Понятия не имею. О чем вообще речь?

— Разве вы с Броком уже не владельцы «Часового»? — удивилась Мэри.

— Да, большинство акций принадлежит нам, но «Часовой» — это вовсе не Пилюли или как ты там сказала?

— В таком случае ты что же, собственной газеты не читаешь? «Пилюли» — это название колонки в «Часовом». Подпись — Дж. X. Колонка новая, только вчера появилась.

— Ах вот оно что. Не читала. Я вчера вообще газету не открывала, слишком много дел с детьми было, — пожаловалась Грейс.

— Так кто же такой этот Дж. X.? — настойчиво повторила Мэри. — Мы его знаем?

— Это Джек Холлистер, — пояснила Грейс, — сын Артура Джеймса Холлистера, помнишь такого?

— Что ж, очень остроумный автор, — сказала Мэри. — Бетти, читала?

— Читала, действительно забавно пишет, по крайней мере вчерашняя колонка хороша. Ты ведь про «решения, принятые на Новый год»?

— Ну да, — подтвердила Мэри. — Он объясняет, почему начал колонку на Новый год — мол, тема под рукой. Но покопался, говорит, в мозгах… так, Бетти?

— Мм…

— Покопался в мозгах, что можно оригинального сказать о решениях, принятых под Новый год, и нашел только одно — не начинать с Нового года новой колонки. Но дело не в том, о чем сказано, главное — как. Разыщи вчерашний номер и сама прочитай, Грейс. Знаешь, я так устала от передовиц, которые пишут все эти невидимые всезнайки. А тут — как глоток свежего воздуха. Свободно, по-человечески, без претензий.

— И юмор такой, ненавязчивый, — подтвердила Бетти. — Кого-то он мне напоминает, только не помню, кого именно. Точно не своего отца. Хороший был человек, Артур Джеймс Холлистер, но слишком уж зажатый, чужой какой-то. По крайней мере мне так казалось.

— Скотти знаком с Джеком Холлистером, — сказала Натали. — Он очень симпатичный. Усы, отличное сложение. Когда-то играл в футбол за университет, и Скотти и еще кое-кто уговаривали его стать тренером школьной команды. Так я с ним и познакомилась. Но не знала, что он еще и пишет. Правда, я вообще только светскую хронику просматриваю, но, если он действительно хорош, считайте, у него появилась новая читательница. А где колонка напечатана, на какой странице?

— На той, где помещаются редакционные материалы, — пояснила Мэри.

Дамы покончили с обедом, и Мэри, Бетти и Натали разошлись по своим делам.

— Подбросить тебя куда-нибудь, Конни? — спросила Грейс.

— Да я бы просто с тобой поехала. Тебе куда?

— Э-э… ладно, чего там темнить, — решилась Грейс.

— «Часовой».

— Да, но не затем, чтобы с ним увидеться. За вчерашним номером.

— С удовольствием помогу тебе его достать.

— Оставь, Конни. Не надо обо мне беспокоиться. Очень тронута твоей заботой, но, честно, тебе абсолютно не о чем тревожиться.

— Грейс, я ведь видела твое лицо, когда выяснилось, что ты не читала вчерашний номер. Видно, обещала, а потом забыла.

— Еще осенью я сказала ему, что буду ждать появления колонки, — пояснила Грейс. — Разве уже из этого не следует, что волноваться не о чем?

— Из этого следует, что с тех пор вы не встречались, но из выражения твоего лица следует также нечто другое.

— О Господи, и что же это другое?

— Тебе показалось, что ты его обидела, а уж этого бы хотела меньше всего на свете. Ты обидела человека, который тебе небезразличен.