Джон О'Хара - Жажда жить

— Не горячитесь, мистер Шофшталь, — предостерег его Кляйнфельд. — Допустим даже, вы знаете, кому они принадлежат, и все же не надо быть столь уверенным. А что, если купить будет не так просто?

— Договаривайте, — бросил Хэм.

— Оценочная стоимость земли на углу Четвертой и Пенн невысока, думаю, договориться сможем. Вы получаете свои деньги за Шофшталь-Хаус, мы сносим его после окончания войны, и вы строите на этом месте новую гостиницу. Так что на участке, ну, на Четвертой и Пенн, потеряете вы немного. Ну как, по рукам?

— Я пока не сказал ни да, ни нет. И кстати, не понял, что там насчет прилегающего участка. Повторяю, я могу купить его и начать строительство там.

— Не можете, по одной простой причине. Я получил опцион на покупку этой земли. Я лично.

— Опцион от Колдуэллов?

— Да, от Брока Колдуэлла и миссис Сидни Тейт. Я заплатил за него пять тысяч своих кровных денег.

— Неглупо, весьма неглупо, — похвалил его Хэм. — Но вам, парни, придется втридорога заплатить, когда Колдуэллы узнают, зачем вам эта земля.

— И да и нет. Опцион дает мне только право первого предложения. Из этого следует, что в течение ближайших пяти лет они не могут продать землю иначе, как предоставив мне право первого преодоления, при том что деньги за опцион идут в счет оплаты.

— Ясно.

— Значит, я себе это так представляю. Если вы продаете нам этот угловой участок по оценочной стоимости и убеждаете мистера Брока Колдуэлла и миссис Тейт продать их собственность тоже по оценочной стоимости, я кладу на бочку свои опционные деньги. Пять тысяч долларов. А ведь, коль скоро речь идет о бизнесе, мистер Колдуэлл всегда сделает по-вашему, да, подозреваю, и миссис Тейт тоже.

— Не спорю, они ко мне прислушиваются. Однако же вам какой резон выбрасывать на ветер свои пять тысяч?

— Такой, что я хочу быть хорошим гражданином Форт-Пенна, хочу, чтобы меня уважали, а если хочешь, чтобы тебя уважали, надо показать согражданам, что ты заслуживаешь этого. Уважение стоит пяти тысяч, мистер Шофшталь, хотя это и большие деньги.

— Ну а вы как, мистер Ларкин, согласны? — повернулся к нему Хэм. — Вы пока и слова не сказали.

— Что ж, если Кляйнфельду не терпится заплатить пять тысяч за право быть хорошим гражданином, флаг ему в руки.

— В таком случае вы можете передать членам комитета, что такие условия мне подходят… если только… — Хэм запнулся.

— Если что, мистер Шофшталь? — спросил Кляйнфельд.

— Если вы дадите мне честное слово, что вам не принадлежит весь квартал.

— Клянусь, там и квадратного фута моего нет, — прижал руку к сердцу Кляйнфельд.

— Я пошутил.

— В общем, можете быть уверены, моего там ничего нет, — повторил Кляйнфельд.

За войну Шофшталь-Хаус начал приносить доход; он был снесен; Хэм собрался строить офисное здание, убедил Брока и Грейс продать землю по оценочной стоимости; коммерсанты начали строительство своей новой гостиницы, а Эллис Кляйнфельд приобрел репутацию хорошего гражданина. Помимо того, стало известно, что придумали всю эту гостиничную сделку они с Хэмом Шофшталем, и для Кляйнфельда это стало еще одной крупной вехой в карьере — он вышел из густой тени своего прежнего положения директора-распорядителя «Окраины» — магазина готового женского платья и мужских костюмов за девять долларов девяносто пять центов. «Господи, где вы купили это — в „Окраине“?» — так звучал самый оскорбительный, наверное, вопрос, с которым мог обратиться к своему знакомому более или менее состоятельный человек. Чуть не в одночасье имя Кляйнфельда стало в ряд с именем Хэма Шофшталя, и сотни горожан, которые раньше не узнали бы его на улице, могли теперь хотя бы понять, о ком идет речь, когда видели имена мистера и миссис Кляйнфельд напечатанными, а бывало это чаще всего в изданиях Еврейского общества или в списках разного рода благотворительных комитетов. Выражение «архитекторы гостиничной сделки» содержало в себе нечто нелестное по отношению к другим участникам группы, ответственной за строительство, но, коль скоро широкая публика не проявляла интереса, как именно Кляйнфельд и Шофшталь завоевали этот титул, они были готовы примириться с тем, что все лавры достанутся этой парочке. Пусть уж лучше народ чествует двух героев, чем утратит уважение к двум дюжинам старых козлов. Вот ему, народу, и представили дело таким образом, что практически нерешаемые финансовые и юридические проблемы, связанные с куплей-продажей недвижимости, были решены исключительно Кляйнфельдом и Шофшталем, — а все остальное никого не касается.