Джон О'Хара - Жажда жить

— Ну что за бред, Грейс!

— Да понимаю я, понимаю. Может, надо примириться с тем, что с этими людьми тебе хорошо.

— Так оно и есть.

— Да, хорошо, боюсь, лучше, чем когда-либо в Форт-Пенне. Только, — Грейс запнулась, — только не дай им испортить себя.

— Как это мило с твоей стороны!

— Ну вот, опять заговорила, как в Нью-Йорке. В следующий приезд будешь «р» проглатывать. Ладно, как насчет того, чтобы поплавать? Давай переоденемся и полчасика посидим в тени у плотины.

— Идет.

— Пошли наверх, я дам тебе совершенно новый купальный костюм, — предложила Грейс.

По привычке они пошли переодеться в разные комнаты, но когда Конни зашла к Грейс, та еще стояла обнаженной.

— Что-то я закопалась, — извинилась она. — Надела было вчерашний костюм, а он еще не просох.

— О Господи, до чего же ты красива, — выдохнула Конни.

— Да кому нужна эта красота? — Грейс посмотрела на себя в большое зеркало. — Что толку, если мужчины нет рядом?

— Ну, с этим у тебя проблем не будет.

— Надеюсь, — негромко рассмеялась Грейс.

— Вот чертовка.

«Последнее лето вместе» сделалось тем более приятным, что ферма превратилась в нечто вроде клуба для друзей Альфреда и Анны и друзей их друзей. По случайному совету одного медбрата из больницы Грейс осушила плотину, провела новый канал, окружив его с обеих сторон бетонным барьером, а скот ходил пастись теперь в стороне от ручья, что объяснялось версией врача, по которой коровьи отходы могли быть каким-то образом связаны с фатальным заболеванием Сидни и мальчика. Версия вызвала у Грейс сомнения, но совет она послушала, как внимала всем рекомендациям, касающимся этого дела. Она купила два новых каноэ и одну весельную лодку с мотором, провела на лодочной станции электричество и установила котел с горячей водой. Кроме того, Грейс приобрела автобус, специально, чтобы развозить по домам детвору — гостей Альфреда и Анны. У Альфреда был теперь собственный желтый «саксон», на котором он, вызывающе нарушая законы штата, гонял по сельским дорогам, а у Анны — маленький четырехколесный экипаж с мотором, ее маршруты, правда, пролегали внутри границ фермы. Теннисный корт Грейс укрепила новым французским дренажем. По воскресным вечерам в буфете сидело не менее десяти гостей, а иногда их число доходило до тридцати. Деньги на все это нашлись благодаря военному буму, когда, с одной стороны, пошли вверх акции некоторых компаний, а с другой — повысились цены на недвижимость, которые, как разъяснили Грейс знающие люди, никогда не понизятся. Она готова была потратить вдвое больше, лишь бы дети навсегда запомнили это лето. Единственное, что угнетало, по крайней мере Альфреда, — что Грейс ангажировала одну выпускницу университета, которая пять раз в неделю, по утрам, обучала его латыни и планиметрии, а также выступала в качестве спутницы Анны и помощницы дуэньи на вечеринках, проводившихся на лодочной станции, — для миссис Баркер такие мероприятия были бы слишком утомительны. Девушка была выбрана за свои академические успехи, отмеченные стипендией «Фи бета каппа», а также за полное отсутствие сходства со звездами, бывшими и нынешними, что позволяло (на этом и строился расчет) Альфреду сосредоточиться на творительных падежах и равнобедренных треугольниках.

Грейс каждый день играла в теннис и бридж, ездила на лошади и плавала и спать ложилась, как фермер, честно сделавший свою работу. Друзей — многие из которых купили свои первые машины — призывали заезжать без предварительной договоренности по телефону, что было нарушением традиции. Постоянно открытый дом сделался предметом обсуждения в кругу руководящих лиц форт-пеннского сельского клуба. Как это все следует понимать: то ли Грейс лишает клуб дохода, то ли оказывает услугу старейшим его членам, держа детей подальше от площадки для игры в гольф. Консенсус достигнут не был, даже и намека никто не обронил. Всякие из ряда вон выходящие случаи на ферме происходили редко (свой лимит несчастий она исчерпала в течение одной-единственной недели 1917 года): однажды перевернулось каноэ с тремя детьми на борту; выяснилось, что Анна — заядлая курильщица; как-то, во время непродолжительного похолодания, недавно нанятая служанка обнаружила на террасе мокасиновую змею и от неожиданности и страха уронила на каменный пол поднос с тарелками, впрочем, дешевыми, а когда Грейс прихлопнула ту змею кочергой, и вовсе грохнулась в обморок; Альфреда пришлось предупредить против известной дурной привычки, в которой он был заподозрен вместе с еще двумя сверстниками; в отместку за ябедничество близорукая толстуха — наставница Альфреда была наказана: споткнувшись на темной дорожке, ведущей к лодочной станции, о туго натянутую проволоку, плюхнулась пухлым лицом прямо на землю; одного из детей Уоллов лягнул взбесившийся мул, и ребенку пришлось наложить два шва; Брок Колдуэлл сел на липучку и приклеился к стулу; родич из Филадельфии расквасил нос родичу из Уильямспорта. В большой и веселой компании произошло примерно столько инцидентов такого рода, сколько и должно случаться.