Джон О'Хара - Жажда жить

— Кое-кто из нас вырос с Грейс, мы считаемся ее подругами, так давайте же вести себя как подруги. Ну а что касается тех, кто почти не знает Грейс, никогда не бывал у нее дома, — им и в моем доме делать нечего, и в моем клубе, и в клубе моего мужа. Если бы я узнала, что мать какого-нибудь ребенка сплетничает, вряд ли бы мне понравилось, что мои дети ходят в одну школу с этим ребенком, и, естественно, я употребила бы все свое влияние, чтобы его перевели в какое-нибудь другое место. Мои дети ходят в те же школы, что и дети Грейс, в одной из них я состою в попечительском совете. Так что давайте не превращать Красный Крест в ярмарку сплетен.

Сплетни не прекратились, но от Бетти не укрылось, что Красный Крест сделался в Форт-Пенне чем-то вроде трамплина для карьеристов, которые не доверяют друг другу и добросовестно докладывают ей, кто нарушил ее указ против сплетен. Сделанное в такой форме заявление Бетти стало также предупреждением целому ряду знакомых Грейс, которые теперь не один раз должны были подумать перед тем, как распустить язык и тем самым настроить против себя целый клан Колдуэллов — Тейтов — Шофшталей — Борденеров — Партриджей и прочих, которые вполне могли нанести им ущерб социальный, финансовый, политический, а может, все вместе. Выступление Бетти было направлено на то, чтобы подавить сплетни в зародыше, и прозвучало оно вполне своевременно: не прошло и нескольких недель, как умерли Сидни и Билли, и в городе возникло суеверное предубеждение против дешевой болтовни, страх перед таким наказанием, какое настигло Грейс. Идея наказания витала в воздухе, и дамам совершенно не хотелось быть наказанными. Далее, в октябре отряды Национальной гвардии были переведены в федеральное подчинение, а женщины перестали сплетничать. В 1919 году не осталось ни одного жителя Форт-Пенна из тех, что были знакомы с Грейс или слышали о ней, кто не верил бы, что у нее был роман с Бэнноном, но это осталось позади, как один из общеизвестных фактов ее биографии, куда менее значительный в глазах большинства, нежели случившееся с ней несчастье. «Говорят, она спала с Роджером Бэнноном» — через два года после всех этих событий эта фраза звучала гораздо менее драматично, чем ссылка на то, что «на протяжении каких-то нескольких дней она потеряла мужа и маленького сына. От детского паралича». Оба события могли каким-то образом объединиться, но второе взывало к состраданию, что исключало веселое шушуканье насчет первого. Вторая причина, по которой Форт-Пенн так легко простил Грейс, заключалась в ее шике: Колдуэллы и Тейты ездили на лучших лошадях и лучших автомобилях, они жили в самых роскошных домах, у них было больше всех денег, с которыми они так легко расставались, они обладали лучшими манерами — и оказались в центре самого пикантного скандала, умирали тоже, как никто не умирал. Разве ж забудешь похороны Сидни Тейта?.. Эти люди — большая сила… и даже угроза Бетти Мартиндейл была в своем роде сильной: она открыто объявила о своей решимости размазать по стенке общественные, финансовые и образовательные амбиции большинства самых амбициозных жителей важного и быстро развивающегося американского города.

Бетти была респектабельной женщиной. По всем критериям, которые подразумеваются самим этим определением, она была респектабельной дамой: ее нельзя было назвать симпатичной, потому она не вызывала никаких поползновений у лиц противоположного пола; в то же время не была и уродиной, и потому ей не надо было ударяться в запои. О ней всегда говорили: состоятельная, и никогда — богатая. Одежда защищала ее от стихии и не бросалась в глаза, но в то же время всегда отличалась опрятностью и многообразием, что исключало любые подозрения как в бедности, так и в склонности к эксцентрике. У нее был муж, но на него никто не покушался. У нее были дети, числом трое, — не слишком мало, не слишком много. Она была учтива, но не высокомерна. Это была и еще долгое время будет женщина без возраста — не юная и не дряхлая. Респектабельная женщина, Бетти всегда знала, как подать себя в качестве подруги Грейс, точно так же как знала она свое место в бридж-клубе на восемь персон. В то же время эти две женщины не столь разительно отличались друг от друга, как отличались Грейс и Конни. Это были эмоциональные женщины, в данный момент испытывавшие какую-то смутную неудовлетворенность; если у них еще и оставались надежды, то только на будущее, а с прошлым оставалось лишь примириться. Довольные собой, они выжидали. Им хватало силы, чтобы продолжать выжидать до тех пор, пока смутное не станет определенным и, возможно, утраченным.