Джон О'Хара - Жажда жить

— Сидни.

— Пожалуйста, не надо имен. Повторяю, пусть никто ни о чем не знает. Это исключительно наше с тобой дело. Либо так, либо никак.

— Никак уже не получится.

— Еще как получится. Я могу положить этому конец, Роджер. Когда-нибудь это все равно случится, мы знали это с самого начала. Когда война начнется или при первых же признаках того, что муж что-то заподозрил.

— Как же не заподозрить, если ты не будешь с ним спать?

— Ну… не знаю. Наверное, ты прав.

— Ты хочешь сказать, что будешь?

— Я не знаю, — повторила Грейс.

— Зато я узна́ю, при первом же очередном свидании узнаю.

— Ничего подобного.

— Ты хочешь сказать, что все уже было?

— Вот именно.

— Черт бы тебя побрал.

— Хватит. Успокойся. Ничего не было, но будет. Целая неделя прошла, даже больше, а он имеет право. И если я ему в этом праве откажу, он найдет где утешиться или разведется со мной.

— Так и пусть найдет.

— Он любит меня.

— А ты его?

— А я его. Ты что, ждешь, чтобы я сказала, что не люблю? Не выйдет, потому что это не так. И ради Бога, хватит препираться. Какое тебе дело, сплю я с ним или нет, если тебе со мной хорошо?

— Значит, есть дело.

— Нет. Ты считаешь, что должно быть, но это не так. Будем довольствоваться тем, что имеем. Я никогда не думала, что со мной такое может случиться, а ведь случилось же. Возможно, это означает, что я дурная женщина. Возможно, нет. Я верила, что нет. Ты не первый мужчина, с кем мне бы хотелось пересечь границу дозволенного после замужества. Можно назвать десятки имен.

— Так почему же ты выбрала меня?

— А я и не выбирала. И ты меня не выбирал. Я увидела тебя в тот день, и ты показался мне ужасным типом, и дальше продолжал казаться, но лишь — казался. Знаешь, Роджер, я могла бы стать твоей уже в тот, самый первый день. Если бы я сошла с лошади, а ты прикоснулся ко мне, я, не… не знаю… ну, влилась бы в тебя. О Боже! Ну что же, ты наконец поцелуешь меня, и возьмешь, и займешься любовью? Ну же!

Это было в последний раз. Началась война. Четырнадцатый полк стал одной из первых частей, отправившихся на фронт, но еще до наступления 6 апреля [16] 6 апреля 1917 года США официально объявили о вступлении в Первую мировую войну на стороне союзников. — Примеч. пер. , и другая причина, о которой Грейс говорила как о возможной, стала действительностью.

К тому времени они переехали на ферму, и однажды, вернувшись домой, Сидни застал Грейс читающей «Дилинетор», а Энн бросающей швейные кольца на каминную доску, словно дротики.

— Все, мисс Эннабел Ли, заканчиваем игру. Собери кольца и впредь используй их по назначению.

— Но я же не делаю ничего плохого, от этого никому не больно.

— Может, тебе самой больно, — возразил Сидни. — И может, плохое тоже делаешь.

— Они слишком легкие, папа, чтобы сделать больно. Даже если бы я бросала изо всех сил.

— Я не о том. Может, это слишком сложно, но, занимаясь чем не следует, ты рискуешь навредить себе. Навредить своей натуре. Понимаешь? Вот твоя мать, почти уверен, понимает.

— Да. — Грейс подняла голову.

— Видишь ли, Энн, разговаривая так с тобой, я стараюсь тебя воспитывать, как воспитывали твою мать. Чтоб ты была хорошей девочкой, а потом доброй женой и матерью.

— Спасибо, — сказала Грейс.

— Какой хотела видеть свою дочь мать твоей матери. На что надеялись ее родители, когда она росла, а потом вышла замуж и родила детей.

— Ладно, Энн, в ванну. Отправляйся. — Грейс повернулась к Сидни: — Спасибо за комплимент.

— Тебе показалось, что это комплимент?

— Во всяком случае, прозвучало так.

— Если ты поточнее вспомнишь мои слова, услышишь оговорки. Ладно, я… э-э… на несколько дней решил съездить в Нью-Йорк.

— Чего это вдруг? Зачем?

— Просто решил прокатиться.

— Я приглашена?

— Нет. — Сидни остановился на пороге и, в ожидании продолжения, посмотрел на жену.

— Когда едешь?

— Вечером.

— В спальном вагоне?

— Нет. Сейчас пойду наверх, переоденусь, упакую вещи и еще успею на восьмичасовой. Поужинаю в поезде.

— И надолго едешь?

— Не знаю. Пока еще не решил. Можешь позвонить. Я остановлюсь в университетском клубе.

— Слушай, Сидни, в чем дело?

— Этого я тоже не знаю.

— Ты в Нью-Йорк по делам?

— Нет, не по делам. А впрочем… Может быть. Скажешь Джо, чтобы отвез меня на вокзал?

— О Господи, да я сама отвезу.

— Нет, нет, спасибо, не беспокойся.

— На какой машине поедешь?

— На «мерсере», если он тебе сейчас не нужен.

— Не нужен.