Джеймс Хайнс - Рассказ лектора

— Что за херня? — спросил Акулло. — Вы уже уезжаете?

Пустых мест за столом не было. Гроссмауль отсутствовал, миссис Акулло, судя по всему, тоже. «Это хорошо, — подумал Нельсон, — я смогу сказать Бриджит, что декан не пригласил даже собственную жену».

— Конечно, нет! — воскликнула дженнифер. — Нельсон просто опоздал к обеду! Правда, дорогой?

Нельсону пришлось выдержать свирепый взгляд Акулло. В следующий миг декан раскинул руки, приглашая его к столу, и Нельсон с облегчением выдохнул.

— Садитесь рядом со мной! — дженнифер поманила Нельсона к себе. Она сидела справа от Акулло, поэтому он отодвинул от стены стул — еще одно оригинальное творение Фрэнка Ллойда Райта — и втиснулся между менли и Кралевичем. Словно по команде, вошла серая домоправительница с салфеткой, бокалом, чашкой, блюдцем и серебряным прибором. Акулло сам налил ему вина — что-то из собственного подвала, названия в тусклом свете было не разобрать, — и Нельсон взял бокал, чувствуя жжение в пальце.

— дженнифер, — Акулло, не глядя, через плечо отдал бутылку серой домоправительнице, — вы говорили…

дженнифер возобновила рассказ. Серая женщина внесла суп — страккьятеле, обильно посыпанный петрушкой — и под одобрительный гул принялась разливать его по тарелкам. Акулло, сам великолепный рассказчик, обрел в кандидатке свою ровню, менли сплетничала об одной из самых известных феминисток. Она была в полной мере наделена остроумием, способностью нагнетать напряжение, умением вовремя подвести финал.

Нельсон чувствовал себя подростком, которого впервые усадили за стол со взрослыми, и благоразумно помалкивал. Впрочем, это не помешало ему заметить, что, собственно, происходит: дженнифер менли кладет свой рассказ к ногам Акулло, как золотой слиток. Она уже получила работу, и это ее приданое, вено, магарыч. За то, что она предоставит Акулло прямой доступ к личной жизни ведущих теоретиков, ей обеспечена пожизненная гарантия работы и почти шестизначный годовой доход.

— И что сказала Ф в анческа? — прощебетала Лотарингия Эльзас. Она цвела, совершенно очарованная соперницей.

— Ничего! — выдохнула дженнифер менли. — Покраснела.

— Читатель, я вышла за нее замуж, — восхищенно протянула Лотарингия Эльзас.

Публика снова грохнула. Акулло смеялся сдержанно, зато Виктория Викторинис вся осветилась, словно бумажный фонарик, и скромно приложила к губам салфетку.

По пальцу пробежало тепло — слова Эльзас пробудили какое-то смутное воспоминание. Нельсон отхлебнул вина.

История громоздилась на историю, и каждая заканчивалась аккурат к появлению нового блюда.

— Это русская штучка или японская штучка? — спросила дженнифер менли, и прибыла огромная миска феттучине с помидорами под соусом из белых грибов. Антони Акулло сам картинно разложил их большими деревянными ложкой и вилкой.

— А когда откинули одеяло, под ним оказалась не Таня, а Микаэла! — сказала дженнифер менли, и женщина внесла говяжью пикатту с картошкой.

— Честное слово! Не вру! — И серая женщина подала салат из латука с редиской под оливковым маслом и красным винным уксусом.

Нельсон смеялся и ел, ел и смеялся. После макарон он настолько освоился, что снял пиджак. Во всем этом веселье чувствовался только один неприятный момент. После каждой истории, когда слушатели промокали губы салфетками и тянулись к бокалам, взгляд дженнифер менли следовал за снующей по комнате серой женщиной. Нельсон сидел рядом с менли, но видел ее отражение в окне, между Викторинис и Лотарингией. В глазах ее читалось страстное сострадание. Первой догадкой Нельсона — непосредственно от спинного мозга — было, что в угаре нервного напряжения (поди очаруй целый факультет), под влиянием алкоголя кандидатка внезапно пленилась серой домоправительницей.

Однако он сам понимал, что это чушь: женщина немолода, костлява, глаза ее пусты, тусклые волосы стянуты в тугой пучок. Даже Викторинис, сиявшая, словно влюбленная студентка, и та казалась привлекательней невзрачной прислуги. Как ни старалась дженнифер менли поймать ее взгляд, та, словно ничего не замечая, убрала тарелки, принесла новую бутылку вина и стакан воды Стивену Майклу Стивенсу, все бесшумно и расторопно.

— Мария, кофе. — Впервые с начала вечера Акулло назвал ее по имени. Потом, гостям: — Сейчас будет тирамису. — Он поцеловал кончики пальцев. — Сдохнуть, не охнуть.

Мария молча вышла из комнаты, неся стопку тарелок. Нельсон встал, чтобы отлить, пока не принесли десерт.