Джеймс Хайнс - Рассказ лектора

— Итак, Морт, — прорезал гудение его голос, — хули вы сюда приперлись?

Разговоры смолкли, только шуршали обертки сандвичей. Все взоры обратились на Вейссмана, который небрежно улыбался, положив руки на стол.

— Спокуха, начальник! Просто мне в руки попал экземпляр Витиной статьи — вы позволите называть вас Вита, дорогая? — и я не удержался, пришел. Буду сидеть тихо, как мышка.

— Хотите сандвич? — Акулло поднял густую бровь.

— Спасибо, я поел. — Вейссман развел руками. — Умоляю, ешьте, не обращайте на меня внимания. Вы даже не заметите, что я здесь.

— Я уже заметил, — сказал Акулло.

Все собравшиеся переводили взгляды с него на Вейссмана, за исключением профессора Викторинис, которая сложила руки на коленях и смотрела в стол. Виктория ничего не ела; весь ее обед составлял стаканчик кроваво-красного томатного сока. Она взглянула на Нельсона, словно о чем-то размышляла.

Акулло кивнул заместителю.

— Дайте ему сандвич.

Лайонел, хмурясь, покинул свой пост за креслом декана, обошел стол и стал рыться в оставшихся сандвичах.

— Право, Антони, — сказал Вейссман, — в этом нет никакой необходимости.

— Отдайте ему мой. — Акулло через стол улыбнулся Вейссману.

Лайонел поднял тяжелый сандвич — деканов «Нажрусь», как заметил Нельсон — и, словно шайбу, запустил через стол. Вейссман поднял руку и остановил его ловко, как вратарь.

— Спасибо, Антони, но я правда не голоден.

Он отодвинул тяжелый сандвич. Пропащие Мальчишки подались вперед, глаза у них округлились.

— Только глянь, — сказал Дан.

— Обалдеть, — сказал Вик.

— Мама родная, — сказал Боб.

Вейссман приструнил их взглядом, и тройка отступила обратно к стене.

Все вновь посмотрели на Акулло. Декан сидел неподвижно и молчал. Нельсону представился разъяренный бандит, Роберт Де Ниро, забивающий шестерку бейсбольной битой. Однако Акулло улыбнулся и обвел взглядом комнату.

— Ну, кто нас сегодня развлекает?

Вита выпрямилась, как на пружине. Вид у нее был такой, словно ее ударило током. Вдоль стола пробежал смешок, но до объекта шутка не дошла. Нельсон тронул Виту за руку и ощутил ее страх, как свой собственный. Ему живо представилась Вита голая, в одних только очках и скаутском галстучке.

— Вита, — с барственной жалостью произнес Акулло, — хватит подпирать стену. Идите сюда, чтобы мы все вас видели.

Акулло указал на кресло слева от себя, в котором сидел Лайонел. Тот, покраснев, вскочил и пересел подальше к стене. Вита встала, потеребила юбку и направилась во главу стола с таким видом, будто проглотила аршин. Все остальные жевали с разной степенью деликатности. Пенелопа О накалывала пластмассовой вилочкой салат, чутко озирая комнату. Куган принес с буфета серебряную солонку, развернул массивный мясной сандвич и обильно посыпал солью каждый слой грудинки; он откусывал большими кусками и жевал, не закрывая рта, как корова. Профессор Кралевич и профессор Эльзас сидели практически друг у друга на коленях; они деконструировали свои сандвичи, расчленив их на части, а теперь вкладывали друг другу в рот кусочки индюшачьей грудки и бастурмы, словно молодожены, и слизывали друг у друга с пальцев горчицу и майонез, решительно не замечая кислых взглядов Стивена Майкла Стивенса и Лайонела Гроссмауля, чьи сандвичи экспроприировали. Канадская Писательница ела клубный сандвич, разрезанный на аккуратные четвертинки. Миранда не ела ничего; она откинулась в кресле и с утомленным видом наматывала на палец черную прядь.

— Вита, — сказал Акулло, — мы все читали вашу статью, но, может быть, вы начнете с нескольких вступительных замечаний.

— Да. — Профессор Викторинис вышла из задумчивости, сняла очки, положила их на колени и вскинула голову. — Расскажите, как вы пришли к лесбийскому фаллосу.

Профессор Вейссман вздохнул и возвел очи к потолку. Пропащие Мальчишки закусили губы, силясь не рассмеяться вслух. Нельсон слышал их шепот.

— Проникновенная работа, — сказал Вик.

— Особенно впечатляет конец, — сказал Боб.

— Мощно втыкает, — сказал Дан.

Палец у Нельсона горел; хотелось встать и заткнуть им глотки. Вита ничего не заметила; она трепетала под ледяным взглядом профессора Викторинис. При своем интересе к феминистской теории Вита могла бы естественно влиться в лагерь Виктории, если бы не один инцидент вскоре после ее прихода в Мидвест. Вита никогда не рассказывала Нельсону подробностей и не называла имен. Он сумел заключить только, что к Вите попробовали пристать, чем повергли ее в состояние нервного паралича; соответственно, вторая сторона попала в неловкое положение. Нельсон не был твердо уверен, что это сама Викторинис, но с тех пор дамы, представляющие на факультете феминистскую критику, прохладно держались с Витой. Нельсон предполагал, что они тоже недоумевают: почему человек, подробно пишущий о сексе, на практике бежит его, как огня. Оставалось заключить, что Витины раскопки — ее «археология», как она сама это называла — всего, что происходит между полами, вызвали у нее отвращение к сексу даже в самых обычных его проявлениях.