Джеймс Хайнс - Рассказ лектора

— Вам дурно? — спросил Нельсон.

Женщина молча повернулась к экрану и положила руки на клавиатуру.

Нельсон сдвинулся на край стула и забормотал извинения.

— Ошибка. — Женщина подняла голову.

— Простите, — начал Нельсон, привставая. — Мне не следовало…

— Кто-то неправильно внес данные. — Застучали клавиши. — Вы можете жить в доме до первого мая.

Нельсон замер. Сердце его колотилось.

— Это точно?

— Да. — Женщина развернула к нему экран и показала на светящуюся голубую полоску. — Вот видите, дом записан на вас до конца весеннего семестра.

Нельсон заморгал. Он испытывал стыд и одновременно пьянящую радость. Палец гудел.

— Спасибо, — сказал Нельсон, краснея.

— Не за что. — Женщина пожала плечами. — Я только делаю то, что записано в компьютере.

— Как тебе это удалось? — спросила Бриджит, когда муж вернулся домой. Абигайл носилась по комнате кругами. Нельсон тоже протанцевал круг, легко переступая через безголовых кукол, расколотые кубики с алфавитом, исчирканные детские книжки. Бриджит, разведя руки, смотрела на них обоих.

— Уговорил, — сказал Нельсон. Абигайл с размаху врезалась ему в живот, но Нельсон легко подхватил ее и закинул себе на спину.

— Уговорил?! — У Бриджит брови поползли вверх.

— Ну да. — Палец молчал, однако Нельсон отчетливо помнил жгучую боль и внезапное облегчение, которое он испытал, взяв администратора за руку. Нет, ерунда. Этого не может быть.

Абигайл лезла по отцу, цепляясь за его волосы и пытаясь вскарабкаться на плечи.

— Папа будет лестницей! — вопила она.

— Ну, если это так просто, — сказала Бриджит, — попросил бы заодно снизить квартплату.

Нельсон резко повернулся. Абигайл качалась на нем, как обезьяна. Он смотрел на деревья за стеклянной раздвижной дверью, чтобы Бриджит не видела его выражения. К лицу прихлынула кровь. Ему и в голову не пришло еще о чем-нибудь просить. Может, в пальце и впрямь есть что-то такое… особенное. Впрочем, пользоваться этим было бы нечестно. Слова Бриджит его раздосадовали. Абигайл разжала руки, и Нельсон ее поймал.

— Спать, — сказала Бриджит.

— Я уложу. — Неся дочь горизонтально, как таран, Нельсон пошел по лестнице.

— Нельсон, — окликнула жена, и он остановился. Абигайл извивалась у него на руках.

Бриджит нагнала их на лестнице и поцеловала дочь.

— Правда, нам всем не помешают хорошие новости, котеночек? — Она поцеловала и Нельсона. Он улыбнулся.

— Но в следующий раз обязательно попроси, ладно, милый? — крикнула Бриджит ему вслед. — Не теряйся. Пользуйся случаем. О таких, как мы, никто не позаботится, кроме нас самих.

После первой пары Нельсон вышел из кабинета без куртки и пошел через площадь к библиотеке, держа руки в карманах и горбясь от холодного ветра. В читалке он взял ключ от Собрания Пул и, пройдя через старую библиотеку с ее тесными стеллажами, поднялся в часовую башню — поискать еще что-нибудь Джейса Хогга.

Основные фонды библиотеки перевели в новое подземное хранилище, просторное и светлое, с кондиционерами, уходящее на шесть этажей вглубь. Старое библиотечное здание не снесли только потому, что оно по-прежнему бережно сохранялось на майках, университетских бланках, вебсайте и в сердцах преуспевающих выпускников по всему свету. Древние помещения с их истоптанными металлическими полами, низкими потолками и мигающими люминесцентными лампами теперь почти опустели: здесь хранились только ветхие энциклопедии да подшивки забытых газет. Бумажный каталог сослали в сырой полуподвал, и длинные узкие гробы с аккуратно отпечатанными карточками постепенно приходили в негодность. Шагая по узким ступеням лязгающей чугунной лестницы, Нельсон думал: если бы я потерял все — семью, работу, свое место в жизни, я бы мог поселиться здесь, среди бесполезных книг, как Призрак Оперы. Я стал бы Привидением Торнфильдской библиотеки.

Наконец, запыхавшийся, он поднялся по узкой лестнице в саму башню. Собрание Пул было не собранием в подлинном смысле этого слова, а скорее

свалкой ненужных книг: лишних экземпляров, устаревших научных трудов, романов и стихотворных сборников, выброшенных из учебной программы, — этих падших ангелов литературы. Книгу, отправленную на списание, выдирали с полок сияющего подземного хранилища и отправляли в башню на скрипучем библиотечном подъемнике. Торнфильдская библиотека представляла собой разбухшее чистилище, где списанные книги дожидались, когда их снова отправят на подъемнике, теперь уже вниз, чтобы продать, раздать или вывезти на помойку. Свое шутливое прозвище ненужный фонд получил от тихой библиотекарши, которая выдавала ключ; эта коренастая рыжеволосая женщина дни напролет вязала у себя за столом [52].