Джеймс Хайнс - Рассказ лектора

— О чем вы, в конце концов?

— Она исчезла! — выкрикнула Джилиан. — С утра среды, может быть, даже с вечера вторника! Господи! — Она взглянула на окно, тиская шапочку и кусая губы, чтобы не разрыдаться. — Я нигде не могу ее найти. Ее не было дома, не было здесь, она не приходила на свои лекции. — Джилиан устремила на Нельсона злые покрасневшие глаза. — Так что не стойте здесь, козел, а скажите, что о ней знаете.

Нельсон сцепил руки за спиной и украдкой потер вспыхнувший палец. В груди закипало какое-то сильное, но непонятное пока чувство. Он не представлял, где Викторинис, не участвовал в ее исчезновении, однако злоба, радость, страх, облегчение — все разом — наполнили его сердце.

— Я не… — выговорил Нельсон, — не… — Он облизнул губы. — Я не знал, что Виктория… профессор Викторинис… исчезла. Мне неизвестно, где она. Вы… вы звонили в полицию?

Это замечательная новость — вот что хотелось сказать Нельсону. Ему хотелось распахнуть окно и крикнуть на всю площадь: Виктории нет! Она сбежала, смылась, исчезла! Злая колдунья мертва! [172]Ему хотелось сию минуту позвонить Бриджит: без всяких усилий с его стороны Виктория Викторинис сдалась, подняла лапки, покорилась его моральной власти, и теперь он и.о. декана! И.о. декана!

— Полиции плевать, — говорила Джилиан. — Для них она всего лишь еще одна чокнутая университетская коблуха. Они говорят, что раньше чем через неделю даже не примут заявления. Через неделю, слышите, подонок?

Нельсон почти не слышал; он упивался сладостной болью в пальце и воображал, как на собрании его единогласно провозглашают деканом. Он воображал соломоновское правосудие, которое будет вершить. Он вытащит из тины преподавателей литературной композиции. Они прольет бальзам на раны культурных войн — тем и другим поровну. А главное, он воображал себя за столом Антони. Миранда вытянулась на кожаном диване. Он встает, обходит стол, ослабляет галстук…

Джилиан двинула его в челюсть — покуда он грезил, она обошла стол и сделала хук правой. Нельсон отлетел К стене и грохнулся на пол, чувствуя скорее удивление, чем боль или злость. Темнота перед глазами постепенно рассеялась. Он, потирая ушибленное место, поднял глаза на Джилиан: та выплясывала на цыпочках, как боксер, держась подальше от горящего пальца. В голове всплыло название телевизионного шоу: «Касание ангела», и Нельсон рассмеялся: «Удар лесбиянки».

— Ничего смешного! — взревела Джилиан и снова выставила кулак. — Скажи, что ты с ней сделал!

С силой и проворством, удивившими его самого, Нельсон вскочил и всей пятерней схватил Джилиан за лицо. Палец блаженно разрядился.

— Ничего я ей не сделал, — сказал он. — Успокойся.

Все тело Джилиан напряглось под его хваткой и тут же обмякло. Нельсон обхватил ее за талию и то ли отвел, то ли отнес на диван, на который они и рухнули.

Нельсон лихорадочно соображал. Полиция начнет действовать только через неделю, но некоторые меры надо принять прямо сейчас. Сегодня же позвонить ректору…

Он почувствовал тяжесть на плече. Джилиан зарылась лицом в его пальто, сжимая пальцами воротник. Она плакала.

— О Господи! — всхлипывала Джилиан. — Виктория!

— Ну-ну, — сказал Нельсон, похлопывая ее по жесткому бобрику. — Ну-ну.

У себя в кабинете он сделал четыре телефонных звонка, первый — сержанту Гаррисону в полицейское управление.

— Еще не слышал, — ответил лаконичный детектив, когда Нельсон рассказал про исчезновение профессора Викторинис. — Проверю. Если хотите.

— Наверное, ерунда какая-нибудь, — сказал Нельсон, надеясь, что в трубке не слышится его ликование.

— Этот ваш факультет, — произнес сержант на удивление длинную для себя фразу, — просто черная дыра.

Потом Нельсон позвонил жене и снова постарался, чтобы в голосе прозвучала легкая озабоченность.

— Ужасно, милый, — сказала Бриджит, — но ведь это значит, что ты станешь… ты станешь?…

— И.о. декана, солнышко. На самом деле, и.о. и.о. Декана, потому что Антони формально еще у руля. Просто до тех пор, как мы все утрясем.

— Как это все для нас замечательно, — зашептала Бриджит. — И как ты это заслужил, милый! Как я тобой горжусь!

Нельсон перебил ее, сказав, что вечером, наверное, должен будет вернуться в университет для разговора с ректором.

— Да, конечно! — воскликнула Бриджит, потом снова понизила голос: — Как повезло университету, что у них есть ты, человек, который в трудную минуту все возьмет на себя…