Джеймс Хайнс - Рассказ лектора

— Я все сделаю, — сказала она. — Ты так много работаешь…

Нельсон, оглушенный, позволил увести себя наверх. На середине лестницы Бриджит остановилась и снова повисла на нем. Нельсон левой рукой поддерживал жену держа правую на отлете.

— Я самая счастливая женщина на земле, — прошептала она. — Я так тобой горжусь.

На следующее утро Нельсон проснулся в шесть, чтобы успеть на восьмичасовое занятие. Бриджит в постели уже не было. Со щеками, покалывающими от лосьона после бритья, он спустился вниз на аромат дорогого кофе и увидел, что жена, сияющая и подкрашенная, суетится у стола в юбке и блузке, а дочери мрачно сидят в неудобных платьицах, которые надевали только к бабушке с дедушкой. Застыв на середине неожиданно чистой гостиной, Нельсон увидел на столе фарфоровые тарелки вместо пластмассовых, одинаковые стаканы для сока вместо чашек с покемонами из «Бургер-кинг», кремовую скатерть, вазу с фруктами и тостер, про который и вообще забыл.

На мгновение он подумал, что еще спит. В те дни, когда отец семейства не выскакивал за порог с холодным магазинным пирожком, завтраки у Гумбольдтов протекали довольно энтропийно: Нельсон спускался к столу, пахнущий под мышками, втаптывая в ковер застарелые кукурузные хлопья; девочки в ночнушках или трусиках елозили на стульях и проливали молоко, Бриджит, в лоснящемся халате, встрепанная, с мешками под глазами, сидела подперши голову и жевала пережаренный хлебец.

— Девочки! Скажите папе «доброе утро»! — Бриджит, нарумяненная, с подведенными глазами застыла в дверях гостиной, снимая яркие кухонные рукавички.

— Доброе утро, папа, — сказали Клара и Абигайл.

— Знаю, ты торопишься, — объявила Бриджит, подходя к столу величаво, словно Джейн Уайетт [159], — поэтому приготовила самый простой завтрак. — Она усадила мужа на стул и склонилась к нему, положив рукавичку на плечо. — У нас есть бельгийские вафли с клубникой и сливками или, если предпочитаешь, яичница с сыром грюйер и тосты из цельнозернового хлеба.

Нельсон молча оглядел стол, избегая смотреть на дочерей. Те пялились на него во все глаза.

— А может, лучше бублик? — Глаза Бриджит блеснули заботой. — Есть простой, с яйцом, с чесноком, с луком, с чесноком и луком, с коринкой, с сухими помидорами…

— Скажи что-нибудь, папа, — шепнула Клара. — Пока ты не выберешь, нам не дадут есть.

— Бублик, — хрипло выпалил Нельсон.

— Простой, с яйцом, с чесноком, с луком?…

— Простой.

Бриджит, напевая, унеслась в кухню.

Клара устремила на отца укоризненный взгляд.

— Правда в гостиной чисто? — процедила она сквозь зубы. — Мамочка подняла нас в четыре утра, и мы все убрали. Правда, хорошо?

— Чисто! — завопила Абигайл, сердито дергая тугой воротничок. — Чисто! Чисто! Чисто! Чисто!

— Милый? — пропела Бриджит из кухни. — Намазать бублик маслом? Соленым или несоленым? Или с лососем? Или с плавленым сыром? Есть простой, чесночный, пряный, пряно-чесночный…

Нельсон вскочил из-за стола и вошел в кухню. Палец ныл. Он не стал трогать жену, просто схватил бублик с безупречно чистой разделочной доски. Бриджит вздрогнула и заморгала. На какой-то ужасный миг в ее глазах показалось подобие страха.

— Мне пора, — сказал он, отводя взгляд. — Слушай, не готовь на обед ничего сложного, ладно?

Глаза ее потеплели.

— Не буду, милый! — проворковала она, и Нельсон сбежал.

На работе он весь день пытался связаться с Витой: слал е-мейлы, позвонил на автоответчик и наговорил сообщение, прилепил на ее ежедневник самый ярко-оранжевый самоклеющийся листок с запиской. Даже сходил в телефон-автомат и оставил сообщение на автоответчике в их кабинете, а потом на каждой перемене забегал посмотреть. Однако Вита то ли не пришла, то ли от него пряталась.

Как с ней быть? Вчерашнее предложение Викторинис засело в голове и болью отдавалось в затылок, о чем бы он ни пытался думать. Правда, помнил он и миг неуверенности в ее глазах; это воспоминание отчасти затмевало боль. Что, если заняться самой Викторией? Она так явно этого боится, что у него наверняка есть шанс преуспеть. Однако даже тогда они с Витой останутся на прежних местах. Вдруг Викторинис права, и единственный шанс заполучить бессрочный контракт — это убрать Биту?

Вернувшись в кабинет после занятий, он помедлил в дверях, держа в одной руке ключ, а в другой — студенческие работы. В комнате пахло Витиным мылом. Самой ее уже не было, но записка с ежедневника исчезла. Нельсон бросил бумаги на стол, открыл буклет с расписанием и повел раскаленным пальцем по списку семинаров. Он нашел Витин — по Оскару Уайльду и тендеру — с номером аудитории. Семинар заканчивался через несколько минут, почти точно с заходом солнца.