Старлаб узнал этот взгляд.
Взгляд, отличающий человека от животного. Взгляд, означающий: «Мы можем договориться» и прощупывающее многоточие в конце… Гуманный, сострадательный взгляд взяточника среди холодных приборов, стекла и бетона Центра эйдосографии.
И мужчина, все еще оглушенный собственным криком, тоже понял этот взгляд. Сутулясь, он бросился к эйдосологу… Старлаб видел, как они исчезли за ширмой, шепча и подмигивая друг другу, как любовники.
Через несколько минут Старлаб сидел, обмотанный проводами, и смотрел на трепетание стрелок. Ему было все равно, сколько он наберет этих эйдосов.
— Поздравляю, — эйдосолог отлеплял от него присоски датчиков, — прекрасный результат. Просто прекрасный.
Старлабу казалось, что изо рта эйдосолога вылетают синеватые мухи и кружатся по комнате, наполняя ее радостным жужжанием.
— Наш город находится ы центре мира. Ы нем жиыут люди разных профессий. Ыокруг города много зелени: лесоы, полей, рощ и паркоы. Понятно?
НС в сияющем золотом пиджаке сидел напротив него. Свежий, спрыснутый, завитой, как баранчик. Зеркально выбритые щеки отражают сиянье рампы.
Старлаб стоит, поеживаясь. Он уже ни о чем не думает. Мыслей нет. Смылись в душе, состриглись, высосались депилятором, сломались под пальцами массажиста.
— Понятно? — переспрашивает НС. — Это все, что вам нужно рассказать наизусть. Остальное, то, что вам поведал Платон, вы прочтете по бегущей строке. Есть вопросы?
— Почему там столько Ы?
— Такая мода. Публике нравится. Публика любит букву Ы. Есть вопросы? Если есть вопросы, вспоминайте Филословарь. Там все написано.
— Вас несли на носилках… Потом вы лежали на полу.
— Да, в этот раз у меня была тяжелая линька. Я много выстрадал. Вам нравится мой новый пиджак?
Растворился в кулисах.
Старлаб стал повторять: «Ы лесах и лугах ыокруг нашего города ыодится много редких жиыотных и птиц. За ними следят специальные дети — победители ы конкурсах и ыикторинах. Дети кормят сыоих друзей, не дают им подохнуть ы зимнее ыремя».
Птица-Старлаб медленно кружит над Центром мира. Тихо. Темнеют воды Канала. Холодно. Старлабу хочется по нужде. Малой нужде маленькой птицы в осеннем небе. Нельзя. Для птиц есть специальный туалет. Маленький и грязный, как все туалеты в Центре мира. Весь засыпан перьями.
Старлаб посмотрел вниз. До туалета еще далеко.
Замахал руками сильнее, пытаясь попасть в нужные потоки воздуха, как его учили. Город внизу наклонился на правый бок. Вот Музей искусств, похожий на кастрюлю. Вот Центр диффузии — Старлаб туда обязательно будет ходить, когда станет человеком и получит ученую степень.
Сколько еще лететь? А тут еще тугой встречный ветер сбил Старлаба, придавливая его к самым крышам. Блеснула совсем близко вода Канала. Пронеслась статуя Платона, тыча пальцем в мир идей. Пара рыб высунула головы из воды, глядя на падающего Старлаба; на голове одной розовела купальная шапочка.
Почти у самой воды ветер подхватил Старлаба и понес в противоположную сторону, подбрасывая и окуная в воздушные ямы.
Старлаб то и дело хватался за пах, боясь, что не дотерпит.
Город быстро таял; замелькал лес. Старлаб тормозил руками, вытягивал вперед ноги, чтобы выбраться из ветра, спуститься, переждать. Еще немного, начнутся окраины, хотя у Центра мира и не бывает окраин. Загорелось солнце. Лес разлетелся, как зеленая лужа, в которую бросили камень. Ровным кругом сверкнуло озеро. В середине озера торчало то ли дерево, то ли мачта.
По озеру медленно шел человек в черном. Прямо по воде.
Поднял бородатое лицо, посмотрел на летящего Старлаба. Опустил, пошел дальше. Ветер швырнул Старлаба в сторону, протащил немного над лесом, вращая в лучах разгоравшегося солнца. И затих.
Старлаб чихнул, расправил руки, планируя… И не вытерпел… Потом долго сидел, отдыхая и улыбаясь, на ветвях. Грелся, приглаживал перья. Закусил каким-то подвернувшимся под руку фаст-фудом — кажется, древесным жуком — и полетел обратно в город. Нужно было готовиться к экзаменам в класс грызунов.
— Да, да, мои дорогие, наконец полоса репетиций позади… Спасибо, спасибо за ваши аплодисменты! Я люблю вас! Мы все любим вас! МНС, помашите нам тоже! Где ваша красная кепка? Да не высовывайтесь так из своей кабинки, мы вас и так видим… вашу прыщавую физиономию… ваши ушки… Так что засуньтесь обратно, да. Помахали, и хватит. Нечего своей страхолюдной физиономией народ пугать… Это он так старается, потому что хочет тоже на конкурс. Ну вот, спрятался… Обиделся. Да-да, похлопаем. И ему похлопаем, чтобы больше не высовывался. Ну же, сильнее! Итак! Позади долгая полоса репетиций, хотя репетиции — это тоже очень ответственно. Но что может сравниться с финалом? «Кто может сравниться с Матильдой мое-е-е-й?» Тем более с сегодняшним финалом — такой бывает только раз в год. Раз в год мы отбираем победителей на стражу красавцев, самую почетную, самую крутую стражу в Центре мира! Похлопаем финалистам!
Читать дальше