Дженди Нельсон - Я подарю тебе солнце

Если на нее не смотреть, она это бросит и исчезнет, и вместе с ней исчезнет и то, что она видела.

– Ты ничего не видела! – ору я, уже совершенно утратив контроль над собой. – Ребята так делают. Да. Целыми бейсбольными командами. Дрочат в кругу, вот как это называется, не знала? – Я роняю голову на руки и заливаю их слезами.

Мама встает, подходит ко мне, берет меня за подбородок, поворачивает к себе и серьезно смотрит мне в глаза.

– Послушай меня. Нужно очень много храбрости, чтобы быть собой, по-настоящему собой. Ты в этом всегда был достаточно смелый, и я молю бога, чтобы так это и оставалось. Ноа, это твоя главная задача. Не забывай об этом.

На следующее утро я подскакиваю на рассвете в полнейшей отчаянной панике. Нельзя допустить, чтобы мама сказала папе. Надо заставить ее поклясться. У меня после четырнадцати лет жизни появился отец, и мне это нравится. Просто ужасно нравится. Он наконец начал считать, что я полноценный работающий зонтик.

Я крадусь по темному дому, словно вор. На кухне пусто. Я на цыпочках подхожу к маминой спальне, сажусь, прислонив ухо к двери, и жду, когда она зашевелится. Возможно, она уже рассказала папе, хотя вчера она ушла от меня поздно. Неужели она может еще больше испортить мне жизнь? Сначала сломала мои отношения с Брайеном. А теперь сделает то же самое еще и с папой.

Я снова засыпаю, касаясь губами губ Брайена, его руки у меня на груди, потом во всех остальных местах, и вдруг я подскакиваю от маминого голоса. Я стряхиваю с себя фантомные объятия. Она, наверное, по телефону разговаривает. Я складываю руки вокруг уха и прижимаюсь к двери – это работает на самом-то деле? Да. Так лучше слышно. Голос у нее напряженный, она теперь так с папой разговаривает.

– Нам надо увидеться, – говорит мама. – Срочно. Я всю ночь не спала и думала. Вчера кое-что случилось с Ноа. – Она собирается ему рассказать! Я так и знал. Наверное, теперь говорит папа, потому что она смолкает, а потом продолжает. – Ладно, но не в студии, а у деревянной птицы. Да, через час идеально. – Мне кажется, она у него в отеле еще не бывала. Просто бросила его там гнить.

Я стучу и распахиваю дверь, услышав «входи». На маме персиковый халат, она прижимает телефон к груди. Вокруг глаз размазана тушь, как будто она всю ночь проплакала. Из-за меня? У меня скручивает живот. Она не хочет, чтобы ее сын был геем? Никто этого не хочет, даже такие непредвзятые люди, как она. Лицо ее так изменилось, словно она за одну ночь состарилась на сотни лет. Что я с ней сделал! Ее разочарованная кожа висит на разочарованных костях. А то, что она сказала вчера, – это просто чтобы меня успокоить?

– Доброе утро, любимый, – фальшивым голосом говорит мама. Бросает телефон на кровать и подходит к окну, раздвигает шторы. Солнце едва проснулось. Утро серое, неприглядное. Мне, не знаю почему, приходит мысль переломать себе пальцы. По одному. У нее на глазах.

– Ты куда собираешься? – еле выдавливаю я.

– У меня встреча с врачом. – Вот вруха! И так легко это у нее выходит. Она, может, вообще всю жизнь меня обманывала? – А как ты узнал, что я куда-то иду?

Ноа, придумай что-нибудь.

– Я предположил, потому что ты не взялась с утра что-нибудь печь.

Срабатывает. Мама улыбается. Она подходит к туалетному столику и усаживается перед зеркалом. Рядом с серебряной расческой лицом вниз лежит биография Кандинского, которую она читает. Она принимается втирать крем в кожу вокруг глаз, потом берет вату и стирает тьму.

(ПОРТРЕТ: Мама меняет одно лицо на другое.) Закончив краситься, она закалывает волосы, а потом, передумав, снова распускает, берется за расческу.

– Я попозже испеку красный бархатный торт… – Я выпадаю. Мне просто надо это сказать. Я к тому же специалист что-нибудь ляпнуть. Почему сейчас не удается выдавить из себя ни слова?

– Ноа, ты как будто расстроен. – Мама смотрит на меня через зеркало.

(ПОРТРЕТ, АВТОПОРТРЕТ: Я застрял с мамой в Зазеркалье.) Я обращаюсь к зеркальной маме. Так будет проще:

– Я хотел бы, чтобы ты не говорила папе о том, что видела.

Хотя ты ничего не видела. Там ничего такого не было. И это все равно ничего не значит… – SOS, SOS.

Мама кладет расческу.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Разумеется. Это твое личное дело. Когда захочешь поделиться с папой тем, чего я не видела, расскажешь сам. Если то, чего я не видела, все же что-то для тебя значит, то лучше будет поговорить с ним. Он на самом деле не такой, каким иногда кажется. Ты его недооцениваешь. Как всегда.