Катрин Пулэн - Лили и море

— Я займусь этим, — сказал Дэйв, — идите греться.

Утро быстро перерастало в день. Джои разбудил шкипера, и мы отдали швартовые. Я больше не кашляла. Воздух был жесткий и влажный. Когда корабль пришел в движение, поднялся легкий леденящий бриз. Порт вдали еще спал, и флот был неподвижен в своем перламутровом ларце. Два сейнера, движущиеся нам навстречу, казались подвешенными между небом и морем. Их хрупкие мачты вырисовывались на туманных водах, черные силуэты на алом шелке зари.

«Мятежный» стал на якорь… Саймон протянул мне сигарету. Под его блестящими глазами нарисовались темные круги. К нам подошел Дэйв. Он больше не улыбался. Он пожал нам руки — сначала одному, потом другому.

— Вы проделали большую работу, мужики. Спасибо.

На палубе оставался только Джон, который резал филе из рыбы, которую мы с Саймоном перевели в категорию «брак». Мы проголодались — а не поесть ли нам?

За бортом плескалась вода, замершие на рейде корабли пребывали в опаловом сне. Наконец все улеглись спать, только я и птицы в терпком запахе свежевыловленной морской рыбы. Но я не пошла бродить по еще пустынным улицам, а вернулась в каюту и забралась в свой спальный мешок. В воздухе стоял удушающий смрад от дыхания, испарений от мокрой одежды, сохнущей прямо на теле, ядреный терпкий запах обуви и носков вперемешку с алкогольным перегаром.

Джуд тяжело дышал. Я не хотела больше слышать, как он задыхается и визжит в своем глубоком сне. Свет неба впечатлил меня, когда я снова зашла в рулевую рубку. Как и раньше, я улеглась там на влажном полу. Мои соленые волосы высохли. Я мгновенно заснула лицом к своим грязным сапогам, чувствуя мягкое жжение маски из слизи и крови, шелушащейся на лице. Когда взошло солнце, под веками затанцевали пятна красновато-коричневого цвета с золотистым отливом.

Я проспала два часа. Поднявшись, пыталась понять, осталась ли такая часть моего тела, которая бы не отзывалась болью. Тишина. Мужчины спали. Еще было время пройтись по улицам. Я скатала свой спальный мешок в угол, спустилась в кают-компанию. Нож Джона еще лежал на столе. На его лезвии засохло немного крови. Я по-быстрому ополоснула лицо, расчесала пальцами наиболее крупные пряди волос. Когда я собиралась выйти, то заметила, что кто-то стоит в тени узкого прохода. Это был Джуд. Я отвернула голову.

— Собираюсь попить кофе в городе, — сказала я.

Он не осмеливался смотреть на меня. Я смягчилась.

— Доброе утро, — добавила я.

Он не ответил. Я развернулась, чтобы идти в порт.

— Мне можно с тобой?

— Как хочешь, — прошептала я.

Доки были пусты. Мы шли молча, затем Джуд спросил:

— Вы действительно не смогли разбудить меня вчера?

— Мы сделали всё, что могли. Даже не удалось влить в тебя кофе. Впрочем, кофе вряд ли произвел какой-либо эффект. В полночь Дэйв и Саймон снова тщетно пытались тебя растолкать…

Тишина. Джуд опустил голову. Проходим мимо конторы порта. Три ворона дерутся за кусок пищи на контейнере для отходов.

— Шкипер, наверняка, был в ярости. Что он сказал?

— Немногое. Просто отправил тебя спать. А что ему оставалось делать, когда ты в таком состоянии?

— Да, ты еще мне скажи, что он похлопал меня ласково по плечу…

— Он не орал, нет. Он скривился и сказал мне: «Видишь, что с человеком делает алкоголь». И поднялся в рулевую рубку.

Мы поравнялись со скамейкой, на которой останавливались накануне. Я покраснела. Он должен был всё забыть. Но тогда он все спрашивал, женщина ли я. Я расправила плечи, чтобы выставить грудь, которую в любом случае не было видно.

— Каким образом вы вышли из положения?

— Нормально. Мы спустились в трюм, Саймон и я. Мы подавали рыбу Дэйву и Джону. Это, без сомнения, было значительно дольше, чем если бы ты там был, но никто не ругался, нам повезло, что больше не было кораблей, ожидающих разгрузки.

Он шел, опустив голову. Я чувствовала, что ему стыдно. Солнце поднималось над рейдом. Мы прошли мимо баров и двинулись вдоль торговых мест. Мне больше не страшно с ним.

— Такое никогда больше не повторится, — прошептал он глухим голосом.

Мы выпили кофе на солнце за единственным столиком маленького кафетерия. Он предложил мне его с видом мужчины, который приглашает женщину на свидание. Мы его быстро проглотили, обжигаясь, поскольку не знали, о чем говорить. Стеснительность одного парализовала и другого. Мы были как две пугливые рыбки, глупые и пунцовые. Нас взбодрил толстяк Мэрфи. Он пришел, раскачивая своим огромным телом. Приют брата Франциска выпустил своих детей в город. С конца улицы видно было, как лицо его засияло. Он посмотрел на каждого из нас по очереди, забавные отблески танцевали в глубине его глаз.