Катрин Пулэн - Лили и море

Йан поднялся в рулевую рубку, не говоря ни слова, сел лицом к порту. Мы подождали два часа. Джуд по-прежнему спал.

Тогда он взял командование на себя. Снимаемся с якоря. Полночь, мы покидаем рейд. Ни Дэйв, ни Саймон не смогли разбудить Джуда. Джои был пьян, но держался на ногах. Дэйв посмотрел на меня и на Саймона:

— Извините, ребята, нужна ваша помощь… Вы сейчас спуститесь в трюм и будете передавать нам палтус один за другим, потому что люк слишком узкий, чтобы подать в трюм заводскую грузовую сеть. А мы с Джои займемся остальным на палубе.

Было холодно. Пришвартовались к деревянному столбу. Здесь мы были единственным кораблем — должно быть, мы стали на разгрузку последними. Шкипер поднялся на пирс. Мы натягиваем непромокаемые плащи и покидаем палубу. Мы с Саймоном прыгнули в трюм. Лед растаял. Мы шлепаем по грязи и скользим по рыбе в окрашенной кровью холодной воде, заполнившей наши сапоги. Когда я чихнула, ребро напомнило мне о себе. Я посмотрела на Саймона, на эти тонны рыбы, которые мы должны будем вынести в руках. Ему тоже стало не по себе. В конечном итоге мы улыбнулись друг другу. Другой работы не было.

Рабочий завода опустил из дока квадратную клеть в мелкую ячейку, Дэйв и Джои установили ее на палубе. Мы подаем черную треску, а они бросают ее в клеть. Когда набирается достаточно внушительная куча, парни крепят клеть за углы к крюку подъемно-поворотного механизма и отходят в сторону, а груз поднимается вверх, к месту разгрузки и взвешивания. После черной трески наступает очередь простой трески, затем идут морские окуни — бедные идиотские рыбешки с выпученными глазами. Их языки так и не уменьшились, несмотря на долгое пребывание в трюме.

Короткая пауза. Джои протянул каждому из нас сигареты, которые он только что раскурил. Пытаясь взять одну, я поскользнулась на палтусах и грохнулась во весь свой рост. Немного посмеялись. Я уж и не знала, плакать мне или смеяться. Да и какая разница! Дэйв передал нам кока-колу, сладкую и ледяную. Поговорив с рабочими, Дэйв нахмурил лоб и сказал:

— Плохие новости.

— Что случилось? — спросил Саймон.

— Имеется нарушение, это точно. Квота на вылов черной трески не более четырех процентов от общего улова палтуса. Тысяча двести восемьдесят фунтов трески. Проблема в том, что у нас девятнадцать тысяч фунтов палтуса, нам светит штраф…

— И что тогда? — спросил Саймон.

— Тогда, возможно, денег, которые ты получишь, не хватит даже на то, чтобы напиться в баре «У Тони»… Послушайте, если у нас больше, чем надо, палтуса, мы можем просто его выбросить. За испорченного палтуса нас точно не накажут. Так что, ребята, смелее втыкаем крюк рыбинам в спину и голову. Все ясно?

Вода проникала под наши непромокаемые плащи. Текла по рукам, начиная от запястий и заканчивая подмышками. Мы промокли до последней нитки. Мы протыкали огромных рыбин. Нам приходилось выгибаться, довольно часто поскальзываясь, чтобы освободить ноги из-под движущейся кучи. Дэйв и Джои нависали над нами, чтобы поймать крюком и поднять палтуса на палубу.

— Болит ребро, да?

— Немного…

Я ухмыльнулась, глаза наполнились слезами, лицо было покрыто кровавой слизью. Саймон говорил ломающимся голосом, его лицо было мертвенно-бледным, с впавшими щеками под промокшими волосами — он выглядел мужественным. Он поставил на место Джои, который старше его почти на двадцать лет, когда последний, будучи еще очень пьяным, чуть было не поранил его, передавая Саймону крюк. Я посмотрела на него с удивлением: похоже, он был человеком, готовым подвергать других всем тем испытаниям, которым подвергали его другие мужики.

Мы находились в трюме уже несколько часов. Уровень рыбы медленно, но понижался. Когда я по-настоящему заледенела, я вспомнила о Джуде, который спал в тепле, гнев придал мне сил. И когда я подняла голову, протягивая Дэйву в вытянутой руке крюк с палтусом, я заметила высокого худого парня, который смотрел на нас из дока. Он смеялся над двумя новичками с прилипшими ко лбу волосами в виде затвердевших прядей, с которых стекала пена и грязная вода. Он что-то крикнул. Рабочие засмеялись вместе с ним. Я сжала зубы и оскалилась.

«Чертово ребро, — подумала я, — придурок шкипер».

Ночь бледнела над нашими головами. Йан пошел спать. К тому времени, как мы подняли из трюма более двадцати тысяч фунтов рыбы, уже зачиналась заря. Последних рыбин, самых крупных, вытащили наверх с помощью лебедки. Дэйв подал нам лестницу, чтобы мы поднялись на палубу. Саймон и я посмотрели друг на друга. Улыбаемся, работа сделана. Осталось только вычистить трюм.