Катрин Пулэн - Лили и море

— Посмотрим, сколько выйдет… Замечательно, если будет пятьдесят тысяч фунтов.

— С учетом второго маленького трюма скорее всего наберутся все сто тысяч!..

— Цена еще не зафиксирована, но могла бы быть намного выше. Мне сказали это на консервном заводе.

К нам присоединяется Саймон. Он стал куда как более уверен в себе, с тех пор как Йан взял его на эту последнюю рыбалку.

— Сколько тебе заплатили, Саймон? Половину от доли?

— Увы, половину.

— А что мне?

Я повернулась к Саймону.

— Тебе? Без сомнения, тебе, как и мне, надо увидеться со шкипером.

— Они не собираются тебе дать даже четверть от суммы?

У Саймона недовольная гримаса непонимания.

— Я не думаю, что стоит это делать. Разве это что-то даст?

Конечно, таков обычай. Я думаю, это нужно для себя самого.

— И потом, Саймон, мы ведь заслужили сегодня рис?

— Я прихватила коробки с рагу из говядины с овощами, чтобы дело пошло быстрее.

— Коробки? Рагу из говядины с овощами? Боюсь, ты разочаруешь Саймона, я предпочел бы съесть только рис.

У Саймона робкая улыбка. Я поднимаю глаза и смотрю на берег. Голубое судно бросило якорь в одной из бухт.

— У нас наконец есть соседи, — говорю я.

— Это Адам, разве ты не узнала его «Анну»?

Я роняю загнутое крючком шило и машу рукой слева направо. Мне отвечают с той стороны. Небо покрывается облаками. Их корабль исчезает в тумане, и скоро, возможно, пойдет ливень.

Сильный крен судна. Резкий толчок заставляет меня упереться в металлическую перекладину; теряя равновесие, я держу в руках бак, который приготовила уложить на место. Я пытаюсь схватиться за штурвал и удержаться, но крючковая снасть меня не пускает. С сухим звуком меня сгибает вдвое. Я корчусь от боли, едва сдерживая слезы. Они все же выступают. У Джуда и Дэйва, которые увидели эту сцену, невозмутимые лица, на них, я думаю, читается упрек: мне нечего делать на борту, ибо у меня нет ног моряка, читаю я на их лицах. Я поднимаюсь. Саймон обеспокоен. Я пожимаю плечами, не слишком сильно, потому что это доставляет мне боль.

— Я, должно быть, сломала себе чертово ребро.

— Ребро? Сломано ребро? Как ты это можешь знать?

— Я это чувствую, вот и все.

Час сигнала приближается. Скоро полдень. Каждый на своем посту. Йан в рубке, прильнул к радио, по которому будет дан отсчет времени. Саймон находится на мостике, готовится бросать радиомаяк и буй. Дэйв устанавливает фальшборт, вокруг его неподвижной руки первые петли буйрепа, якорь также у него под рукой. Я заканчиваю помогать Джуду загружать и связывать между собой первые секции крючковых снастей. Я держусь в стороне от Дэйва, готовлюсь передать ему оставшийся буйреп. Мы не говорим больше. Я нервно сжимаю маленький красный нож, который висит у меня на поясе. От страха у меня болит живот. И тут из рубки управления судном доносится протяжный крик.

— Старт лова!

Саймон передает команду для всех, Дэйв бросает якорь, который тянет за собой буйреп, я подаю ему следующие, все новые метры хребтины яруса погружаются в волны. Первая крючковая снасть, за ней вторая… Затем процесс повторяется. Чайки летают прямо над нами. Мы разворачиваем три секции подряд. Четвертая секция тоже на подходе. Крики радости, это ликуют Дэйв с Джессом. Йан заставляет нас вернуться в реальность:

— Берегите силы, будет жаркая работа.

Мы бережем силы. Мы уверены — нас ждет удача. В последний раз я собираюсь присоединиться к высокому худому парню в рубке, еще более изможденному и мертвенно-бледному чем когда-то.

— Разберемся, — говорит он. — Это может затянуться надолго. Много работы на земле. Она меня с ума сведет. Если тебе хочется, иди в бар сегодня вечером, угости там всех.

— Я не всегда предпочитаю бары. Я также люблю гулять в Баранов-парке, есть мороженое в «Макдоналдсе», просто бродить по городу.

Он улыбается. Он всегда смотрит как бы далеко вперед.

— У меня сложности с женой. Мы собираемся расстаться. Она хочет попросить развод. Возможно, это даже к лучшему. У нас два замечательных ребенка. Парень одиннадцати лет и малышка девяти лет.

Я не осмеливаюсь говорить больше ни о чем. Мы смотрим на море, оно грохочущее в это время.

— Скоро будем двигаться?

— Ага, — отвечает он. — Уверен, что мы будем двигаться в полночь.

— Почему море всегда кажется таким большим и грозным, когда мы ловим белого палтуса?

— Откуда мне знать?.. Ты об этом говоришь, повторяешь все эти глупости. Я вовсе не приятель тому, кто решает наверху, что и как делать.