Джоанн Харрис - Чай с птицами (сборник)

Может быть, именно поэтому я всегда слежу за собой. В доме престарелых «Поляна» надо мной, должно быть, посмеиваются: вечно разодета, в черном платье – оно слегка истрепалось, но еще очень ничего, – перчатках и красном демисезонном пальто. Они не могут понять, для кого я стараюсь – ведь я давно уже вышла из возраста, когда положено быть тщеславной. Однако я не надеваю жемчугов на эти визиты – с тех пор как Полли забыла, что давным-давно мне их подарила, и устроила скандал. Я знаю, что за мной нет никакой вины – Полли дарила мне ожерелье в совершенно здравом уме и вообще это искусственно выращенный жемчуг, – но все равно чувствую себя виноватой.

На столе в узкой стеклянной вазе стоит гвоздика. Это опять Шерил. Больше никто не дарит мне цветов. Но если я ее спрошу, она не признается, лишь засмеется и скажет, что это, должно быть, кто-нибудь из моих поклонников принес. Я чувствую, что Шерил передо мной благоговеет; я для нее – осколок другого мира, словно кусочек камня с Луны. Она изобретает предлоги, чтобы подойти ко мне и поболтать, задать какой-нибудь вопрос.

Сначала она была ужасно невежественна. Два года назад она не видела ни одного черно-белого фильма. Она думала, что Хепберн – название поп-группы. Она не слыхала про Луиса Бунюэля [44], Жана Кокто [45]и даже про Блейка Эдвардса [46]. Ее любимый фильм был «Красотка». [47]

Спустя два года она все еще странно робеет в моем присутствии. Это проявляется развязностью – деланой бодростью, хотя, на мой взгляд, скорее похоже, что Шерил сопротивляется чему-то, словно ее что-то мучает. Однако смех у нее очень фривольный. Когда она смеется, она становится хорошенькой – может быть, даже красавицей. У нее есть мужчина, но среди кучи дешевых побрякушек нет обручального кольца. Про мужчину она говорит редко. У него сейчас неудачная полоса, неохотно объясняет она. Как я поняла, это значит, что он без работы. Я несколько раз видела его в городе – обычно у входа в паб или лавчонку букмекера: крупный, когда-то красивый, а ныне опустившийся мужчина, похожий на стареющего Марлона Брандо [48]. Иногда он заходит в кафе; я всегда знаю, когда он здесь, – по глазам Шерил. Под его взглядом она всегда движется по-другому, более скованно; тычет пальцем в кнопки кассы, словно курица, клюющая зерно. В эти дни она не подходит со мной поговорить, но иногда слегка улыбается мне, словно извиняясь.

Она знает, когда я прихожу – ровно в половине одиннадцатого, – и старается устроить себе перерыв на это время. Мы говорим о кино. Сейчас Шерил знает о кино гораздо больше, чем в день нашего первого знакомства: в прошлом месяце она посмотрела «Короткую встречу» [49]и «Касабланку» [50]. Она уже знает наперечет мои любимые фильмы: «Забавная мордашка» [51], «Полуночная жара» [52], «Римские каникулы» [53], «Грозовой перевал» [54](1939 года, с Оливье [55]) и, конечно, «Завтрак у “Тиффани”». Она знает, чем отличается «Непрощенный» [56]Клинта Иствуда от «Непрощенной» [57]Джона Хьюстона. Она смотрит кино по утрам, пока Джимми не проснулся – он любит боевики и фильмы про войну, и Шерил предпочитает смотреть без него, – а потом мы их обсуждаем. Она все еще стесняется высказывать собственное мнение, но ее замечания умны и интересны, несмотря на то что она предпочитает хеппи-энды. Я иногда удивляюсь, почему такая девушка, как Шерил, работает в кафе в «Теско».

Она мало рассказывает о себе. Сказала, что ее родители умерли и ее воспитали бабушка с дедушкой, но, как я поняла, она уже много лет не поддерживает с ними отношений. Она старше других официанток – может, потому и одевается так, – и, когда разговаривает с ними, ее провинциальный выговор становится заметней, а голос – грубее. Я чувствую, что при общении со мной она очень старается.

– Вы даже говорите, как она, – то и дело повторяет Шерил. – Словно актеры в старых фильмах. Сейчас так уже никто не говорит.

Потом она начинает упрашивать меня снова произнести ту строчку, тем самым голосом, и, когда я это делаю, она восторженно смеется.

– У меня так никогда не получится, – говорит она. – Я не из того теста, из какого делают актрис.

И сразу же, глянув на часы на стене, отсчитывающие время до конца ее перерыва, разражается великолепной имитацией Бетт Дэвис из «Все о Еве» [58]– «Пристегните ремни, нас ждет ухабистая ночь», – и получается просто невероятно хорошо; она даже немножко похожа на Дэвис, если прищурит глаза и задерет подбородок под правильным углом, держа шариковую ручку вместо элегантной сигареты (поскольку в «Теско» нельзя курить). Мне приходит в голову, что она вполне тянет на актрису, а ее развязность, мини-юбки и дешевые побрякушки – лишь маскировка, за которой прячется женщина. Конечно, ей нравятся Бетт и Одри; но втайне она предпочитает холодных блондинок – Грейс Келли и Катрин Денёв, хотя Мэрилин Монро она не любит, как и я.