Ольга Покровская - Аркадиана

Я трясусь. Мне страшно. Чтобы отвлечься, я включаю телевизор, но по одной программам идет нескончаемая реклама, по другой фильм про стрекозоидов, по третьей дама полусвета рассуждает о себе, любимой, по четвертой сериал про тонкие душевные переживания бандитов... на всех кнопках одинаково. Глаз положить не на что. Я пробую читать, но мне невольно вспоминается, какую уйму пишущих людей мы ненароком потревожили, и становится еще страшней.

Пытаюсь уснуть со светом. Не получается. Я ворочаюсь с боку на бок, не выдерживаю и все-таки гашу свет. Что-то шуршит за обоями. Я в ужасе подлетаю на метр. Тараканов не держу, живности всякой тоже. Ночные бабочки высоко не залетают. Я сижу, прислушиваюсь, и мне кажется, что я вот-вот сойду с ума. Хоть бы позвать кого... или в гости пойти. Но к кому? Не к Вере же... Хороша я буду...

Я вспоминаю, что вообще-то меня в гости звали. Какая квартира... сорок третья, кажется. Я быстро натягиваю платье и выхожу на лестницу. Вот до чего доводит впечатлительность. До разнузданного поведения доводит - говоря тем же языком классиков. Валерьянку надо пить... Надеюсь, жена к нему не приехала. Как звать-то его... а, вспомнила: Антон. Антоша... Сейчас я ему скажу: Антоша...

Остаточно подрагивая, я нажимаю кнопку. Или это холодно? Может, положить в сумку теплые брюки?..

-- Кто? - раздается жесткий и неприветливый голос за дверью.

Я немножко ошарашена. Или поздно? Сколько времени?.. И часов нет... Вряд ли, только новости девятичасовые шли...

-- Свои, - говорю я осторожно.

-- Кто свои?!

-- Это твоя соседка, открой, пожалуйста, - говорю я мурлыкающим голосом.

За дверью медлят. Я хочу еще нажать звонок, когда она распахивается. Владелец квартиры полуголый, в одних шортах, вращает налитыми кровью глазами. Могу поклясться, что не узнает.

-Что тебе надо? - заявляет он.

- Ты звал меня в гости, - отвечаю я. - Я пришла. Или я невовремя?

-- Что? - спрашивает он непонимающе.

-- Мы договаривались, что я приду, когда никого не будет, - напоминаю я.

-- А... это... - бормочет он и отступает от двери.

Я захожу - туда, где открыто, в трехкомнатную. Он молча идет следом за мной. Его кроличьи глаза мне не нравятся. Совсем.

Дойдя до большой комнаты - там горит свет - я оглядываюсь. Пол и стены густо покрыты коврами образца двадцатилетних представлений о роскоши и достатке. Не иначе, я попала в квартиру бывшего заведующего торгом. Всегда везет как утопленнику... В этом доме прочих искать с фонарями... Странно, что квартира ниже, чем моя, а уличный рев не долетает.

-- Как здесь тихо... - говорю я, оглядываясь на хозяина. - Мне надо тоже завести ковры... Интересно, сколько сейчас стоят ковры?.. Я думаю, не очень дорого?... Не слышно шума городского... В заневских башнях тишина... и на штыке у часового горит двурогая луна... Или обшить стены пробкой...

Антон спотыкается о стул, и тот падает на пол. У меня срабатывает условный рефлекс.

-- Ну вот, - говорю я. - Сейчас соседи придут. К тебе не приходят?.. Ко мне пришли бы точно...

-- Что тебе надо? - рявкает он.

-- Зачем так грубо, - говорю я и приближаюсь к нему. - Ты сам звал меня в гости...

Он подхватывает с пола стул и за плечи усаживает меня на него.

-- Кто тебя прислал? - говорит он, глядя в глаза, будто вот-вот расстреляет.

-- Вроде бы никто, - говорю я, напугавшись. Вдруг у него крыша поехала? Не дом, а террариум какой-то...- Если я невовремя... Давай я лучше пойду.

Я приподнимаюсь, но он обеими руками усаживает меня обратно на стул. Это мне не нравится совсем... Из огня да в полымя. Плохо приходится одинокой женщине... Надо было хоть оставить записку, куда иду. В другой раз так и сделаю... если сейчас не придушат.

-- У всего есть причина, - говорит он. - Какая причина? Сейчас половина одиннадцатого. Я тебя не знаю. Ты приходишь ко мне в гости. Ну?

-- Это... - я вздыхаю. - Скажем так: я на сегодня не выполнила свой план по соблазнениям...

Он отрицательно качает головой, и глаза у него снова наливаются кровью. Или у него конъюктивит такой?.. Жены нет, пыли много, ковры пылесосить некому...

-- Нет, - говорит он. - Еще раз.

-- Во-вторых, мне так одиноко сегодня... - говорю я плавно, чтобы его не раздражать. - А вечер такой теплый... какая ночь, как дивно пахнут липы...

-- Еще раз, - говорит он сухо.

Я проникновенно заглядываю в его отечные глаза.

-- В третьих, ты мне очень нравишься... - говорю я. - И как человек, и как мужчина... ты так сильно отличаешься от всех, кто меня окружает...

Одно веко у него дергается. Может быть, здесь ожидается налет? Может, стрелку забили? Вот влипла. Нет, пора сваливать отсюда энергично...