Ольга Покровская - Аркадиана

-- Ну да, за то, что дурак такой нашелся, - бормочет он. И потом снова подмигивает. - Ну как тебе? Видела?

-- Отпад, - говорю я, не понимая, о чем он.

-- Я и сам балдею, - говорит он довольно и расплывается в улыбке. - Ну ладно, я пошел. Дорогу теперь знаю, - он снова наклоняется к моему уху. - Зайду как-нибудь!

Нужны мне его визиты... Залезать от нечего делать в мою одинокую постель и рассказывать, как его любит новая пассия?.. Оплачено, мол?.. Но я не успеваю даже пискнуть, он заходит в неуспевший уехать лифт и скрывается за створками дверей, а я ошалело стою посреди лестничной клетки с шестью сотнями баксов в руке.

Мы с Верой ищем в моей квартире купальник. Не знаю, как у меня получается - вещей нет, а найти ничего невозможно.

-- В крайнем случае, у меня где-то у мамы лежал старенький, - говорю я, роясь в коробке из-под тушенки. - Если только Ленка не выбросила.

-- Издеваешься? - говорит Вера снисходительно. - Сколько ему лет?

-- Какая разница, - отвечаю я. - Пляжная мода, по-моему, с тех пор не менялась. Фигура у меня тоже. Ну почти...

-- Купальник ладно, это дело наживное, - говорит Вера. - Самое главное, у тебя паспорт не просрочен.

-- Да, - соглашаюсь я. - И я даже стала похожа на собственную фотографию... Последние годы моего замужества у меня был такой вид, что пограничники хватались за кобуру на всех границах. Даже на родной... хотя уж там видали виды...

Найдя какую-то тряпку (Вера пришла в ужас, но плевать), мы вспоминаем, какие у нас еще дела.

-- Давай с духами посоветуемся, - говорит Вера. - На всякий случай.

-- Лучше б с умным знающим человеком, - возражаю я.

-- Что ты понимаешь! - восклицает Вера. - У меня даже муж убедился, что это полезно. Он даже сам, если чего по бизнесу нужно, советуется. Чего тебе умный знающий человек? Это я - у меня и спрашивай.

-- С кем он советуется? - говорю я. - Кто у нас в бизнесе соображает? Ты смотри... ему там какой-нибудь Савва Морозов насоветует с революционерами связаться...

Вера поджимает губы.

-- Савву Морозова он не вызывает, - заявляет она таким тоном, словно ее заподозрили в компрометирующих связях. - Насчет бизнеса Гоголь хорошо подсказывает.

-- Ктооо? - спрашиваю я. - А он почему?

-- Не знаю, - говорит Вера. - Это эмпирически.

Мы вытаскиваем из-за шкафа физическую карту СССР, на обратной стороне рисуем круг с буквами, берем блюдечко и пытаемся сосредоточиться.

Не получается. Сперва вызывается Пушкин. Мы воем страшными голосами, но блюдечко не двигается. Лермонтов не отзывается тоже.

-- Нинка! - возмущается Вера. - Это все из-за тебя!

-- Почему это из-за меня? - возражаю я.

-- Потому что ты думаешь там... что-то не то.

-- Пожалуйста, - обижаюсь я. - Если кому-то так не нравится, я могу вообще не думать.

Продолжаем дальше - методом перебора классиков. Есенин вроде бы является, но блюдечко выдает бессвязный набор букв. На конкретно поставленный вопрос "Ты пьян?" дух отвечает "Да" и пропадает.

- Мы и сами-то... - говорю я. - Им, наверное, это не нравится.

Вызванный взамен Достоевский проговаривает "Ох, больно мне", после чего мы пугаемся и отпускаем гордость русской литературы на все четыре стороны.

-- Я все-таки у Гоголя спрошу, - говорит Вера. - У нас с ним связь хорошая. Он это у нас... друг семьи.

-- Ничего себе, у вас друзья... - бормочу я.

Является Гоголь. Покружив по карте, блюдечко выдает совет: "Помни имя мое, и на волю не ходи".

-- Ну и что это значит? - спрашиваю я. - Может, он велит не ехать?

Но больше от Гоголя ничего не добиться.

Мы сидим и чешем в затылках, думая, что бы это значило. Я вспоминаю Мишку со слезливой боязнью самолетов и прогнозами на будущее авиации, и мне становится не по себе.

-- Ну вот, - говорю я. - Напугала меня... Теперь я спать не буду...

-- Думаешь, я буду? - говорит Вера.

Мы молча пьем квас, дрожим, как зайцы, и думаем каждый о своем.

-- А туда часом поезда не ходят?

-- Да ну тебя на фиг! - кричит Вера. - Ничего туда не ходит. Автобусы еще вспомни.

Она уходит, и я одна пакую вещи. Паковать особо нечего. Купальник и свитер на случай аномалий климата. И зарядку для карманного компьютера. Вспоминаю, что мама велела взять для достижимости мобильный. Мама недовольна, что я куда-то еду. От каких трудов отдыхать?.. Утешает одно - из девяти тысяч, которые я обычно трачу, удастся немного сэкономить. Чуть-чуть. Глядишь, отложу на зубы...

Темнеет. Я подхожу к окну, чтобы задернуть занавески, и меня словно лупит по темечку: ведь я не открыла форточку! Какой ужас! Теперь духи, должно быть, нарезают круги по квартире, и бог знает, чем это кончится.