Ольга Покровская - Аркадиана

-- Я не специалист-подрывник, - говорит Саша недовольно.

-- Ну дипломат, - говорю я. - Какая разница. Это смежная профессия. Ты наверняка знаешь.

-- Нина, не ерничай, пожалуйста, - говорит Саша сухо.

-- Ты же все равно знаешь, куда по науке положено бомбу закладывать! - возмущаюсь я. - Что, сказать трудно? Самому-то все равно - ездит себе на машине...

-- Ну в середину состава, - цедит Саша.

-- В середину? - спрашиваю я недоверчиво. - А почему прошлый раз взрывали начало?

-- Потому что неграмотные.

-- Хорошее объяснение, - говорю я со вздохом. - Как бы знать, какие попадутся... У тебя нет на этот счет агентурных сведений? В высоких бизнес-кругах ничего не слыхать? Каких следующих закинули?

-- Не говори глупости, - отвечает Саша. - Куда ты собралась?

-- По делам, - злорадно отвечаю я и вешаю трубку.

Я прихорашиваюсь перед зеркалом, когда звонит Вера.

-- Нинка! - кричит она в трубку. - Возьми бумажку и запиши.

Господи, что еще стряслось... Я поспешно пытаюсь нашарить бумажку. Никакой бумажки у меня, конечно, нет. Приходится записывать на краю квитанции о квартплате. Ничего страшного, все равно ее обрезать. Хорошо, хоть ручка есть.

-- Значит, пиши, - диктует Вера. - Я вчера выяснила. Если будут спрашивать про цвета, называй в таком порядке: красный, желтый, зеленый, фиолетовый, синий, коричневый, серый, черный.

-- И что это значит? - говорю я тупо. - Это радуга, что ль?

-- Неважно! Сама ты радуга. Ты, главное, запомни. Если будут спрашивать, говори в той же последовательности.

-- А смысл у этого есть? - спрашиваю я.

-- Нет никакого смысла. Запомни, и все. Ты, я надеюсь, платье свое оставишь дома?

-- Да что тебе мое платье? - возмущаюсь я.

-- Я кому сказала! Не вздумай! И не делай там честные глаза, ври напропалую. Что ни спросят, все ври. Ты помни, что они от тебя по другую линию фронта.

-- Хорошо, - говорю я.

После чего в раздумье смотрю на себя в зеркало. Ну ладно, бантик я сниму, уговорили. Но насчет платья... Может, оно и не последний писк офисной моды, но в нем я живой человек, а если надену что-нибудь другое, то буду, как манекен на параде. Все-таки не рубище, сойдет и так.

Я отрезаю край квитанции с непонятной записью, зажимаю в кулаке, беру сумку и выхожу из дома. В лифте я повторяю. Красный, желтый, зеленый... Каждый охотник... нет, стоп, это не каждый охотник... и не охотник вовсе... Надо немного пройтись и успокоить нервы. Я иду, грызу семечки и сплевываю в через плечо. Рядом со мной тормозит автомобиль, и я отшатываюсь. У нас могут задавить где угодно, хоть посреди газона. Откидывается дверь. Это уже знакомая мне синяя иномарка. Какая - опять же непонятно. Определять машины в профиль не умею.

-- Торопишься? - спрашивает ее хозяин, обращаясь ко мне. Вид у него довольно свежий, то есть вечеринка была в рамках приличия.

-- Ну как сказать... - отвечаю я неопределенно.

-- Садись, подвезу.

Я довольно влезаю в машину и откидываюсь на сидение. Остатки семечек приходится опустить в карман.

-- А может, мне в другую сторону, - говорю я.

-- Ничего, я не тороплюсь, - отвечает мне водитель. - Я сегодня все равно задержался. Надо было привести себя в порядок...

И он трогается с места. Я рассматриваю его краем глаза. На правой руке у него обручальное кольцо (кто бы сомневался, небось, жена с детьми на даче), одет он свободно и не дешево. Летние брюки и шелковистая трикотажная рубашка. Может позвонить себе отсутствие костюма с галстуком... Пока я суммирую наблюдения, он нажимает кнопку, по салону разносятся мерзкие звуки какой-то радиостанции. Как в маршрутке, ей-богу.

-- Между прочим, как тебя зовут? - спрашивает он.

-- Здрасте, - говорю я. - Вчера так трогательно познакомились, а ты ничего не помнишь...

Я-то знаю, что его зовут Антон. Если консьержка не путала.

Антон растерян. Он в недоумении оборачивается. Его мысленная ревизия памяти видна невооруженным глазом. Он силится понять, каким образом, будучи не сильно пьяным, он упустил такую подробность.

-- Ну вспоминай, Антоша, вспоминай, - говорю я хладнокровно, поправляя подол. - Вот и знакомься с вашим братом, только и слышишь на другой день: а ты кто такая? А тебя как зовут?

Он усмехается.

-- Ну до такого знакомства, - говорит он. - У нас вчера не дошло.

-- А ты точно помнишь? - спрашиваю я томно.

-- Точно, - говорит он спокойно. - Кстати, вот я послушал тебя вчера насчет рыжей... теперь сам не рад.

-- Чего ж ты слушаешь, кого попало, - отвечаю я. - Тебе, знаешь, насоветуют... В таких вещах только себя надо слушать, никого другого.